— Ни капли, — отозвался он. — Если только вы не собираетесь наконец оказать мне достойное сопротивление.
Равенна притворно возмутилась:
— Невежливо не давать королю выиграть.
— И неосмотрительно, — подмигнул он, пододвигая ей коробку с фигурами.
Талфон был стратегической игрой. У каждой стороны — равное количество фигур, обладающих своими сильными и слабыми сторонами. Игроки могли выбирать из четырех наборов, каждый из которых имел уникальные свойства. Валлек, как обычно, выбрал черный — созданный для скорости и маневров.
Равенна предпочитала розовый кварц, по крайней мере, в играх с ним. Этот набор был силен в обороне, и ей нравилось заставлять его проверять ее защиту на прочность.
Но сегодня она выбрала золото. Эти фигуры были неповоротливы, но сокрушительны. Она усмехнулась про себя, заметив, как он заинтересованно вскинул бровь.
Игра началась. Валлек всегда уступал ей первый ход, и она с удовольствием тратила его впустую. Первые несколько ходов она часто делала наугад, просто чтобы посмотреть на его реакцию — и знала, что это его задевает.
Будь в нем хоть капля крови фэйри, она бы решила, что он обладает магическим даром читать людей. За его приветливостью и обаянием скрывалась беспощадность, которой она восхищалась; сквозь улыбки и шутки он уже изучал противника, ища брешь. Это проявлялось и в талфоне, и в политике. В остальном он был тоньше. Его умение ладить с окружающими вызывало у нее почти ревность. Он видел их нужды и слабости, мастерски используя их или утоляя с ловкостью опытного дипломата.
Она понимала: взойдя на трон Балмирры совсем молодым, он был вынужден учиться быстро. Равенна уважала его за это. В нем жила воля к жизни, рожденная из отчаяния и призрачных шансов.
Ей самой эта участь была знакома слишком хорошо.
Хотя она почти ничего не рассказывала о себе, возможно, он чувствовал это родство душ. Может, поэтому и искал ее компании. Королю вовсе не обязательно было делить вечерний мед и партию в талфон с прорицательницей. Она бы все равно поведала ему свои видения. То, что он предлагал ей дружбу — насколько это было возможно между королем и старой человеческой женщиной — оставалось загадкой.
Равенна могла бы рискнуть и предположить причину, но такое предположение было бы опасным. Что бы он ни чувствовал, какая бы связь их ни объединяла — это не имело значения. И не могло иметь.
Ведь она его использовала.
Конечно, он тоже ее использовал, но вряд ли бы пришел в восторг, узнав о ее истинных намерениях. Она поможет ему объединить кланы, превратить их в сильный народ, а затем направит эти армии на земли фэйри. Она еще не продумала детали, но время у нее было. Случай представится, она была уверена.