Когда их взгляды встретились, Равенну пронзило узнавание. Ослепительно яркий свет заполнил все ее существо, и она осознала это с пугающей ясностью: азаи.
Но он увидел лишь то, что она позволила — фальшивое лицо. И Равенна запрятала свое открытие поглубже, сосредоточившись на демонстрации сил. Благодаря этому и нескольким точным предсказаниям в последующие дни, она заслужила место в его доме. Орки забрали ее в Балмирру, выделив комнату в его собственных покоях, чтобы она всегда была под рукой.
План сработал идеально. Настолько, что Оберон был не на шутку раздосадован.
—Не будь такой самодовольной , — ворчал он ей мысленно из лесов, где табун следовал за орками на расстоянии. —Это тебе не идет.
На самом деле Равенна не была самодовольной. Разве что совсем чуть-чуть. Тот первый поход в Балмирру дался ей тяжело — и телу, и сердцу. Долгие ночи она проводила без сна, сгорая от жажды быть рядом со своей парой. Клыки ныли от желания укусить его, магия рвалась наружу, чтобы сплестись с его силой.
Только неимоверным усилием воли ей удалось укрепить свою защиту. За прошедшие годы, пока он был в разъездах, она стала сильнее. Она могла отказывать им обоим, ибо любой другой путь вел к краху.
Эта мысль не приносила радости, и она надеялась, что он не заметит ее внезапной меланхолии под мороком. Глупо оплакивать то, чего у тебя никогда не будет. И все же тоска по азаи — единственному спутнику, которого, как говорят фэйри, посылают сами богини — сидела занозой под кожей. Каждый инстинкт кричал о нем. Но как только она замечала проблеск узнавания в его глазах, она безжалостно давила надежду.
Она могла выносить эту боль только потому, что не знала, каково это — обладать азаи. Познать и потерять… вот это было бы невыносимо. Поэтому Равенна хранила свою тайну и свой покой.
Ей было достаточно играть с ним в талфон тихими летними вечерами. Видеть его острый, беспощадный ум и наслаждаться его вниманием было само по себе даром. Он никогда не узнает, кем она могла бы стать для него, а она никогда не узнает горечи его утраты.
Она использует его и его армии, чтобы отомстить. Равенна не питала иллюзий насчет того, что выживет. И хотя она никогда не знала точно, к какому времени относятся ее видения, среди них не было ни одного, изображавшего ее в старости. Она не состарится. Она не построит жизнь за пределами планов своего отца.
Даже если душа бунтовала против этой правды, так было должно.
Взамен Равенна могла дать своему азаи осуществление его мечты. Она поможет ему создать королевство, объединить народ орков. Да, она воспользуется этим, но Валлек станет во главе. Она об этом позаботится.