Долгое время Равенна могла лишь парить. Счастье несло ее волной, тело дрожало от отголосков наслаждения, пока она лежала под своим мужчиной.
Когда к ней вернулись силы, она подняла руку и коснулась его щеки, обводя широкую скулу. Он довольно заурчал, прижимаясь к ней и зарываясь лицом в ее волосы.
— Боги, пикси… Трон, крепостная стена, зал совета — в следующий раз ты заставишь меня сделать это прямо на полу базилики.
Равенна издала заинтересованный звук.
Валлек рассмеялся, приподнимаясь на руках. В его глазах плясали чертики, когда он улыбнулся ей, проводя кончиками пальцев по ее подбородку и шее.
Судьба, она могла бы провести всю жизнь, просто глядя на него, особенно когда он так улыбался. Осознание того, что эту улыбку и этот блеск в глазах вызвала именно она, заставляло ее выгибать спину от гордости.
Достав из кармана платок — он завел привычку носить его именно для таких случаев — Валлек постарался привести их в порядок. Получив желаемое, Равенна послушно позволяла ему двигать собой как угодно: замирала, когда он просил, и забралась к нему на колени, когда он закончил. Прижавшись щекой к ее макушке, он обнял ее, прижимая к себе.
Равенна вздохнула. Она могла бы уснуть прямо так, даже не снимая корсета.
— Надеюсь, ты больше не страдаешь, госпожа жена? — спросил он.
— Я удовлетворена — пока что.
— О, отлично. Приятно слышать.
Равенна уткнулась ему в шею, глубоко вдыхая его запах. Судьба, она и мечтать не могла о таком счастье.
Конечно, случались трудности, и бывали дни, когда их споры выходили за рамки обычных перепалок. Но они никогда не ложились спать в гневе и всегда начинали день в объятиях друг друга. Больше всего она любила дни, проведенные полностью в его компании; она была готова признать, что если бы могла, то ездила бы у него на спине, вцепившись крепче морского ежа, пока он занимается королевскими делами.
Она и не знала, что отношения, даже с истинной парой, могут быть такими. Любовь ее родителей была прекрасной, но трагичной — чем-то из сказок и бардских песен. И хотя они с Валлеком правили королевством, в их жизни было так много моментов простого домашнего уюта и тихой близости. Равенна жила ради этих мгновений, собирая их, словно морские стеклышки, которые когда-то искала с матерью на берегу.
У нее все еще случались видения. Для этого ей требовалось коснуться человека, чье будущее она хотела увидеть, и сосредоточиться. Валлек полагал, что это и есть ее истинный дар; те же, прежние видения были делом рук богов, вмешавшихся, чтобы исправить цикл, нарушенный Амарантой. Вероятно, в этом был смысл — но ей не нужны были видения, чтобы знать свое будущее.