— Мы не будем обсуждать детей! — прохрипела она.
— Хорошо. Тогда выбери тему сама, скала. А то я один тащу этот разговор.
Она скрестила руки и нахмурилась, поняв, как легко попалась в ловушку.
— Тогда давай обсудим мое заточение, — выплюнула она.
Валлек пожал плечами и придвинул ее тарелку, чтобы доесть остатки. Глупо переводить еду. Хотя в его жилах текла благородная кровь, их род был из мелких паладинов Балмирры. У него с сестрами было счастливое детство, они ни в чем не нуждались, пока к власти не пришел Мордис. Тот потребовал, чтобы все сыновья паладинов обучались как воины. Валлек провел юность в суровых лагерях Мордиса, где мальчишки дрались за еду и спали на грязной соломе.
«Чтобы сделать их крепкими», — говорил Мордис. «Чтобы сломать их», — думал Валлек.
Поэтому он никогда не оставлял еду на тарелке. Каждый кусок хорошего мяса или кубок меда был для него актом неповиновения памяти ненавистного тирана.
Подцепив кусок остывшего кабачка, Валлек вздохнул:
— Мы это уже подробно обсудили.
— Вовсе нет! — Равенна вскочила и подлетела к нему, уперев руки в бока. — Ты просто заявил, что ты король и будет по-твоему.
— Я король, я так заявил и так будет, — согласился он. Поймав вилкой еще кусок, он поднес его к губам Равенны. — Еще пару кусочков. Ради меня.
— Я не ребенок, чтобы меня кормить с ложечки, — прошипела она, но он впихнул ей кусок в рот прежде, чем она успела договорить.
— Нет, не ребенок. Дорогая, избалованная пара.
Он был безмерно доволен, когда она взяла второй кусок, быстро пережевывая его и испепеляя его взглядом. Зверь ликовал, видя, как пара ест из его рук.
Когда она закончила, Валлек налил им обоим вина.
— Выпьешь со мной?
Равенна взяла кубок и, не сводя с него глаз, осушила его в три больших глотка. Грохнув кубком о стол, она процедила:
— Все. Теперь я могу идти?
Не дожидаясь разрешения, она развернулась и гордо прошествовала к своему стулу. Валлек прижал губы к клыкам, сдерживая смех. Чертовка, не иначе.

Он не торопился, допивая вино в своем любимом кресле у холодного очага. Несколько раз он пытался уговорить ее пересесть в кресло поудобнее, но она отказывалась. Он восхищался ее решимостью досадить ему, но когда веки стали тяжелеть, он решил, что пора заканчивать это противостояние.
Валлек поднялся и потянулся. Тело и разум сковала приятная усталость. Он подошел к своей настороженной паре. Она подозрительно прищурилась, подтверждая его инстинкт: спрашивать, пойдет ли она в постель добровольно, нет смысла.
Вместо этого он наклонился и подхватил ее на руки. Она только ахнула, когда он прижал ее к груди и понес из кабинета в роскошную спальню.