Погружаясь глубже в воду, Равенна попыталась оставить все мысли за порогом купальни. Но едва она расслабилась, как Оберон решил поболтать.
— Ты в безопасности, Вороненок? Как ты?
— Со мной все в порядке. До сих пор заперта в его покоях, хотя сам он уехал совершать какие-то подвиги.
— Король уехал?
— Похоже на то, — хмуро подумала она.
— А, это нам на руку.
— В каком смысле? — подозрительно спросила она.
— Не идеальный вариант, но у матери появилась идея, как вызволить тебя оттуда.
— Понятно…
— Ты знаешь какого-нибудь орка, который подошел бы на роль заложника?
Равенна вздохнула и нырнула с головой; пузырьки воздуха защекотали лицо. Она скорее превратится в печеное яблоко, прежде чем выберется из ванны и убедит стаю не брать заложников, чтобы выторговать ее свободу.
Посетители пришли только ближе к вечеру, и это была не Брунгильда. После короткого стука в дверь, заставившего Равенну вскочить с дивана, где она дремала, в покои вошли Эйдис и еще одна орчиха.
— Добрый день, — поприветствовала ее Эйдис. — Надеюсь, мы не помешали.
— Это невозможно, — ответила Равенна, поднимаясь и склоняя голову в знак почтения.
Вторая орчиха улыбнулась, и Эйдис представила ее:
— Это моя пара, Хильда. Ей очень хотелось познакомиться с тобой.
— Разве можно меня винить? — отозвалась та. — Посмотреть на ту, что свалила с ног самого Валлека Дальнозоркого… Мое глубочайшее почтение. Она протянула руку и мягко коснулась плеча Равенны — дружеское приветствие у орков.
Хильда была чуть ниже и плотнее Эйдис, но одета куда изысканнее. Синее льняное платье было искусно задрапировано и перехвачено кожаным поясом с тиснением, а сандалии зашнурованы до середины икры. Пояс и рукава украшала бахрома с бирюзовыми бусинами. Те же вкрапления бирюзы виднелись в многочисленных косах, причудливо уложенных на голове.
Если Эйдис была воплощением сдержанной элегантности, то Хильда олицетворяла саму суть орочьей красоты. Мощные плечи, острые клыки и угольно-черная грива — сила линий, смягченная золотыми украшениями. У Валлека и Эйдис были голубые глаза, что редкость для орков. У Хильды же они были карими, но настолько светлыми, что казались золотыми в тон заколкам в волосах, браслетам на запястьях и золотому оплечью пары на шее.
— Я бы не сказала, что он «свален с ног», — рассмеялась Равенна. — Так, споткнулся немного. Не более.
Хильда и Эйдис обменялись многозначительными взглядами. Взяв руку девушки и сочувственно похлопав по ней, Хильда произнесла:
— Конечно-конечно, вини мун, именно поэтому он внезапно сорвался с места. А вовсе не потому, что не может тебя разгадать.