— Время выиграли, сотник, сигнальный дым в Торском городище видят, селяне в леса успеют уйти и скотину угонят. Посевы, правда, потопчут окаянные, надеюсь, что не все погубят!
Юрий в сердцах махнул рукою, накатила горечь — тут упираешься, с рассвета да заката люди работают, а «людоловы» придут и все порушат в одночасье. Осталось только надеяться, что ногайцы получат сегодня хорошую взбучку, после чего зарекутся ходить на Торец — эти три реки для них тем самым «краем» станут, который отделяет живых от мертвых.
Татарский набег люди ожидали, понимая неизбежность нашествия, потому население Славянска встретило его почти спокойно. Благо уже два раза проходили своего рода учения, когда дозорные разъезды поднимали тревогу — однако татарские отряды оказывались малочисленными, до сотни всадников. Так, разбойничий набег одного, максимум парочки родов — застать врасплох и разорить несколько селений и выселков, и уйти со спешно награбленным добром обратно в степь.
Однако дозорные успели заранее предупредить крестьян по Торцу и те укрылись в лесу, нанеся разбойникам чувствительный урон. Все дело в том, что до отъезда в Москву, Галицкий приказал выдавать к новым ружьям и пистолям «славянской выделки» отлитые пули Нейслера, решив, что татары «спишут» потери на слишком метких и хорошо обученных стрельцов. Вряд ли степняки будут вскрывать тела мертвых, чтобы определить какой пулей их поразили, и с какого расстояния.
Именно на новые фузеи, которых изготовили почти две сотни, плюс полсотни длинноствольных пистолей к ним, и рассчитывал Галицкий. Свой план боя он ставил на точную и быструю стрельбу, всех стрельцов с осени готовили постоянно и тщательно, израсходовав на учебные стрельбы почти треть скудных пороховых запасов.
Даже таблицы для проверки зрения пришлось изготовить — слабовидящих оказалось немного. Их распределили среди нестроевых, которых в любой армии во все времена всегда находилось достаточное число — не всем же сражаться в строю. Нужны те же обозники, мастеровые, оружейники, да санитары, в конце концов.
Переделанные турецкие ружья пришлось продать, благо цену предложили за них на удивление не просто хорошую — очень выгодную. Все проживающие на границе с «Диким Полем» на оружии уже не экономили, в воздухе ощутимо пахло войной. И тем более, что фузеи, пусть с османскими стволами, но с новейшим оснащением, представляли технологический прорыв в сравнении с московскими тяжелыми пищалями, большая часть которых была фитильными.
В отличие от будущих времен, здесь не было «уклонистов» от военной службы. Наоборот, считалось за позор, если по какой-либо причине, не «записывали в княжье войско». Да и дорогое то было удовольствие — каждый стрелец получал оружие и снаряжение, стоимость которого равнялась десяти рублям, которые записывались в долг.