Царь посмотрел на князя Григория Григорьевича Ромодановского, что командовал всеми русскими ратниками на Гетманщине и осуществлял надзор за всеми малороссийскими делами. Ему он верил — именно князь разбил под Острогожском отряды повстанцев, которые возглавлял младший брат Стеньки Разина Фрол. И опыт в делах воинских у него изрядный — сражался с поляками и татарами в прошлую войну изрядно и с успехом, отчего Алексей Михайлович держал его на особом счету.
— Поляки требуют, государь, чтобы мы Киев с городками им вернули, чтоб граница по Днепру была как прежде.
— Не отдавай, сули им что хочешь, проволочки всяческие чини, княже. В Москву пусть отписывают в Посольский приказ, а ты не знаешь ничего, и не ведаешь. Ссылайся, что указов не получаешь от моего имени, а мы тут их изводить будем.
Алексей Михайлович усмехнулся — согласно Андрусовскому перемирию Украина была разделена на две части — по двум берегам Днепра. В каждой гетманщина, со своим гетманом. Их признавали Речь Посполитая и Московское царство соответственно. Было еще войско Запорожское Низовое, по обе стороны Днепра — сейчас эта вольница перешла полностью на сторону Москвы. Но что будет дальше — одному Богу известно, ибо мнение разбойных казаков переменчиво.
А сам Киев должны были передать полякам через два года после подписания перемирия. Но прошло уже восемь лет, как там оставались русские войска. В Москве ссылались на угрозу со стороны Турции, и при каждом случае злорадствовали над поляками, что потерпели от нее обидные поражения и заключили позорный мир.
Но вечно заниматься отговорками и увертками уже было нельзя, поляки каждый раз настойчиво требовали вернуть Киев по условиям подписанного русскими перемирия.
— Киев ляхам возвращать нельзя, княже. Нужно найти такие слова али доводы, чтобы он навечно за нами остался.
— Буду думать, государь.
— Вот и думай, князь. А как надумаешь, и мысли твои пользу принесут для царства немалую, Киев оставив навеки-вечные, то и награда от меня последует достойная.
Алексей Михайлович остановился — в груди кольнуло. В глазах заплясали искорки — царь был тучен, порой не воздержан в жирной и мясной пище, но не страдал зубами, как его старший сын Федор, у которого они шатались в деснах. И тут вспомнил о заветной мечте всех князей Ромодановских, о которых повествовали в своих челобитных.
И негромко произнес:
— Если задумка твоя свершится, то будешь впредь называться, и род твой, князьями Ромодановскими-Стародубскими! А если Киев с городками днепровскими навечно останется за царством нашим, то Стародубский град возьмешь себе в вотчину…