Возвращаюсь на кухню, а там беда – стоят двое, крутят в руках чайник и ищут, где на нем волшебная кнопка.
– Это делается вот так… – я включаю газ на плите, водружаю сверху чайник и командую двум ошарашенным мордочкам. – Один достает чашки в горошек вот из этого шкафа. Второй потрошит холодильник и вытаскивает все, что найдет.
– Всегда чувствовал в себе темную сторону! – гордо заявляет Егор и закапывается в холодильник.
Орудует он смело, не стесняясь. И хорошо. Вскоре на столе появляется все, что я купила в магазине по дороге на дачу. Матвей – парень интеллигентный, прям еле дышит на чашки. Видимо, думает, что у меня здесь все, как в доме у брата.
– Смелее, – подбадриваю его, – это сервиз моей бабушки, который она терпеть не могла. Чтобы он ей не мозолил глаза, пришлось привезти сюда.
– А, да?
Он сгребает чашки одним махом, прижимает к груди и под их недовольный цокот переносит на стол. А тут и чайник как раз поспевает.
– Блин… – расстраивается Егор, глядя на нашу полянку. – А чо, чашек побольше нету? Из этих наперстков пить будем?
Я возвращаюсь к шкафу, достаю ему чашку с Эйфелевой башней и, видя как он радуется, понимаю, что все-таки не зря тащила ее из Парижа. И потом, Корвин прав – вещами нужно пользоваться, иди знай, сколько мы проживем. Многие из вещей на многие столетия переживают людей.
– Ну, налетайте! – командую я.
Мальчишки начинают сооружать бутерброды из хлеба и горы колбасы. Я наливаю нам чай. Только усаживаюсь, и вдруг знакомый скрип снега у нас во дворе.
– Кто-то еще идет…
Я в ожидании смотрю на дверь. Матвей не отвлекается, мол, свои уже все дома. А Егор на всякий случай, иди знай, кого нелегкая там припрет, сооружает себе запасной бутерброд.
Рывок, и в дом влетает струя холодного воздуха. А следом за ним в рое снежинок появляется Михал Михалыч.
– Уф… Лизавета! – возмущается он с порога. – Ну ладно калитка нараспашку – привыкли в своих городах, что за вами швейцары закрывают! Но дверь-то почему не запираешь? Так и знал! Пришел вот проверить, и вот…
– И правильно сделали! – хвалю я его и, поднявшись, спешу навстречу. – Это я оставила для хороших гостей. Вот, как знала, что вы заглянете.
– Ну еще бы! Должен же за тобой кто-то присматривать! – бухтит он, но так, добродушно.
– Должен. Ох, как должен, Михал Михалыч, – поддакиваю я, помогая ему снять заснеженный тулуп и пристроить его в коридоре.
Он устремляет взгляд на парней:
– А это еще кто тут мимо открытой калитки пройти не смог?
– Проходите. Знакомьтесь. Это… друзья моего хорошего друга. Вот, тоже зашли меня навестить.