– Это потому, что ты филонишь. Твой собутыльник слушает меня и машет лопатой, как надо. И молчит – тоже правильно делает. И смотри, преображается прямо на глазах!
Егор прекращает махать лопатой и с любопытством всматривается в раскрасневшееся лицо приятеля. Тот вздыхает и качает головой. Похоже, ему тоже не полегчало, но Михал Михалыч не расстраивается, что и тут его метод не оценили.
– Видишь, – говорит он воодушевленно Егору. – Уже головой двигать может. И даже не кривится. Это потому, что он пашет за двоих. А ты снова филонишь! Что ты к нему так присматриваешься? Как девкой любуешься. Вы точно отдельно ночь провели?
Оба парня смотрят друг на друга, в ужасе округляют глаза и расходятся с лопатами в разные стороны. Машут активно оба, чтобы не слышать больше подобных предположений.
Да уж… Похоже, Михал Михалыч, как и змеиную мазь, очень экономит свою чудодейственную настойку. Потому что ребята явно все еще ощущают все прелести похмелья, хоть и усердно работают на свежем воздухе.
Спасибо, что мне повезло по-соседски. Но раз я чувствую себя хорошо, то и мне не помешает делом заняться.
Достав с антресоли две большие коробки, я возвращаюсь в комнату и открываю шкаф. Так, это мое. Вряд ли я это уже буду носить. Но вещи в хорошем состоянии – складываю в коробку, чтобы отдать тем, кому они еще могут понадобиться.
Так, что у нас здесь? Рубашки Романа. Сомневаюсь, что он в них нуждается. Он и из дома не все вещи забрал, а там новые. Эти для дачи, на всякий случай. Но тоже добротные. И свитер.
Я держу в руках синий свитер с белыми снежинками. Смешной такой. Мягкий. Теплый. Кладу во вторую коробку. Пусть кому-то будет в нем тоже тепло.
Так, а это что?
Я тянусь за ярким пакетом в дальнем углу. Открываю. И руки начинают дрожать. Мелко. Противно. Беспомощно.
Потому что именно так я чувствовала себя, когда держала эти вещи в последний раз три года назад.
Одеяльце.
Маленькое детское одеяльце. Нежно-желтое, с зайчиками по краю.
Разворачиваю его, и из него выпадает шапочка. Крошечная, с забавными ушками. И пинетки. Такие маленькие, что помещаются в ладони.
Я тогда не удержалась. Тест показал две полоски, я была уверена, что беременна. У меня даже была тошнота. И задержка. И…
– Лиза, не расстраивайся… Прошу тебя, только не расстраивайся. Слышишь? Веришь мне? В следующий раз у нас точно получится… Ты мне веришь? – всплывают болезненные кадры воспоминаний. – У нас обязательно будет ребенок… У нас будут дети. Ты обязательно станешь мамой. Веришь мне?
Бережные объятия Романа. Его ладони на моих щеках, только и успевающие смахивать мои слезы. И мой шепот, тихий-тихий, с щемящей надеждой: