И все.
Больше ничего сказать не могу. Потому что не просто. На самом деле все это совершенно не просто.
И я вру.
Раз так говорю ему, значит вру.
А я не хочу.
Поэтому молчу. Задыхаюсь потоком эмоций и молчу. Стараюсь с ними справиться, очень стараюсь – то замедляю дыхание, то задерживаю, то наоборот. Не помогает. Пока не помогает. Но если я еще постараюсь…
Заметив движение, я поднимаю голову – надо же, я даже не заметила, что все это время изучала пол в комнате – и утыкаюсь взглядом в грудь Корвина.
Не вижу его глаза.
Не поднимаю голову выше, чтобы он не видел моих.
Просто стою, смотрю ему в грудь.
А потом он раскрывает руки, и… и я даже не думаю. Ни о чем не думаю. Делаю шаг и обнимаю его.
Потому что он теплый. Очень теплый, хотя и с мороза. Потому что мне одиноко. Было безумно одиноко, пока он не пришел. И потому, что мне хочется. Хочется его теплоты. Глотнуть ее. Ощутить. Поглотить, если выйдет.
Я жадно хватаю ртом воздух, чтобы не дать повода новым слезам. Вдыхаю его запах – снега и почему-то всегда горного ветра. И чувствую, как едкая боль, которая меня разрывала на части, потихоньку стихает.
И затыкается, когда спустя долгие минуты, он обнимает меня в ответ.
Осторожно.
Так, как я впервые прикасалась к его хрупкой чашке, которой место в музее, а не на кухне. И в то же время – крепко. Так, что кажется, захочешь – не вырвешься.
А я не хочу.
Удивительно, но я не хочу. И сейчас я думаю, что он прав – ему действительно нужно было вернуться пораньше. Его долго не было. Долго…
Я поднимаю голову, чтобы сказать ему это.
И осекаюсь под его взглядом. В нем слишком много всего… И смотрит он так, что душу чуть разворачивает.
А меня начинает штормить.
Да, только так я могу объяснить то, что, качнувшись к нему, ищу его губы своими.
Легкое касание – как ожог. Предупреждение. Тебе точно это нужно? Ты точно этого хочешь?
– Лиза… – тихий выдох падает на мои губы перечной мятой.
Он медленно поднимает руку.
Ладонь замирает в паре миллиметров от моего лица.
Горячая.
Очень горячая.
И взгляд.
Обжигает.
Как будто огонь наблюдает за бабочкой и боится спугнуть.
А потом подушечки его пальцев касаются моей кожи, и я чувствую, как влага с моих щек испаряется, не выдержав такой высокой температуры.
Вот и я не выдерживаю.
Она у меня просто зашкаливает. Даже голова начинает кружиться. И я смотрю…. Смотрю на его губы – жесткие, незнакомые…
Смотрю до тех пор, пока уже его губы не находят мои.
Первое касание – короткое. Такое же, каким было мое. Пробует. Теперь он пробует вкус моих губ. А еще проверяет – смогу ли я пройти по тонкому льду? Не сорвусь? Еще можно вернуться обратно.