– Лиза… – он глубоко выдыхает, чтобы успокоиться, смотрит на меня, чуть удивленно качая головой, и наконец поясняет: – Прости, ты просто еще не знаешь.
Он на секунду замолкает.
Его взгляд мягко, почти невесомо проходит по моему лицу: виски, скулы, линия подбородка. На губах – замирает. Потом неохотно возвращается к глазам.
– Я никогда не отпускаю свое, – говорит он спокойно.
Делает шаг ближе.
Теперь расстояния почти нет.
И добавляет, чуть хрипло и не сводя с меня взгляда:
– Или то, что считаю своим… Того, кого считаю своим…
Он говорит негромко, спокойно, но от его слов у меня начинается мелкая дрожь. Я чувствую себя так, будто стою на разломе скалы на носочках и вижу, как напротив меня зарождается землетрясение. Которое сметет все. В том числе и меня.
Если я не рискну и не прыгну. В темноту. В неизвестность.
Это пугает. Это пугает до чертиков. До мутных мушек перед глазами. Даже голова начинает кружиться.
Поэтому я и прикасаюсь к нему. Чтобы устоять на ногах. И чтобы падать в бездну было не так одиноко.
Я слишком устала от одиночества. Оно бьет по мне сильнее, чем страх. Устала от боли. А он тот – кто пережил ее и уже не боится.
Мрачный, невозмутимый. Он напоминает глыбу, осколок утеса, который, сорвавшись, может накрыть меня с головой. Но это не пугает того, кто уже разбит на осколки. Если что, они просто станут чуть меньше.
В глазах неприкрытое предупреждение – ты хорошо подумала? Уверена, что хорошо? Есть еще шанс передумать. Я даю тебе этот шанс.
И все же я прикасаюсь к нему.
Осторожно.
Несмело.
К предплечью, которое не скрыто черной тканью футболки, и где так же вьется огонь из кинцуги и шрамов.
Его мышцы слегка напрягаются.
Он медленно втягивает воздух и задерживает дыхание.
Кожа под моими пальцами такая горячая, что для своей же безопасности лучше тут же одернуть руку. Но темный взгляд, который за мной наблюдает, переплавляет мой страх в нечто иное. Любопытство. Интерес. И… желание. Непреодолимое желание продолжать.
И я веду пальцем по новому шраму.
Вижу, как поднимается и опускается его грудная клетка, но дыхание спокойное, размеренное. Сдерживается, чтобы меня не спугнуть.
– Та фигурка… Твоя… Где мужчина и женщина на островке. Которые не могут прикоснуться друг к другу. Это ты и Марьяна?
Он кивает.
– Мне нужно было разрабатывать руки. А еще чем-то занять себя, чтобы не рехнуться. Вот и стругал все подряд.
Я качаю головой – он опять не ценит свою работу. Не понимает, что то, что он делает – это талант. Этому нельзя научиться.
– Она очень красивая. Очень… В ней столько чувств. Столько надежды и боли. Тебе столько удалось передать… Но тогда почему?.. – шепчу я.