Но через пару секунд слышу, как осторожно закрывается балконная дверь – и в знак протеста распахиваю ресницы.
Мой взгляд тут же находит его.
Марк стоит у окна. Уже в строгих брюках, но в черной рубашке с закатанными до локтей рукавами. Еще не застегнутой до конца – верхние пуговицы расстегнуты, и я вижу ключицы, тень ямки между ними.
Но не это заставляет меня задержать дыхание.
Его руки.
Предплечья – жилистые, сильные, с проступающими венами. Те самые руки, которые этой ночью умело доводили меня до сумасшествия. Которые держали, направляли, не отпускали. Которые, кажется, знают меня лучше, чем я сама.
– Разбудил? – спрашивает Марк тихо.
Качаю головой. С трудом отрываю взгляд от его рук и поднимаю выше – к лицу. Он чуть улыбается. Знает, о чем я думаю. Конечно, знает.
И тут раздается звонок.
Марк бросает взгляд на экран телефона. Улыбка исчезает. Лицо становится другим – жестким, закрытым. Он подносит телефон к уху.
– Да?
Голос тоже меняется – становится сухим. Ни капли той мягкости, которая была секунду назад.
Он слушает. Молча. Только желвак дергается на скуле.
– Так разберись с этим, – роняет он холодно, прерывая быструю речь собеседника. – Этот вопрос нужно было решить несколько дней назад, но ты был занят тем, чтобы искать возможность, как мне дозвониться.
Пауза.
– Именно так. Жду отчет к вечеру.
Он сбрасывает звонок и на мгновение замирает, глядя в окно. Плечи напряжены. Челюсть сжата.
Я смотрю на него и поражаюсь. Да, я видела его таким не раз, но меня все еще удивляет, как он может быть таким со мной – мягким, нежным и терпеливым. И одновременно жестким и даже холодным с другими.
Хотя, если уж совсем откровенно, я всегда это знала. Чувствовала. С первого взгляда. Еще тогда, на аукционе, когда наткнулась на его стальной взгляд, я понимала, что это человек, с которым не стоит шутить.
Но я все же рискнула.
Марк поворачивается ко мне. Взгляд смягчается, плечи расслабляются.
– Что тебя так развеселило?
– Да так, просто вспомнила кое-что, – невинно пожимаю плечами.
– Видимо, что-то приятное.
– Как сказать…
Ну и правда, не могу же я сказать, что мне было приятно, когда он буквально из-под носа перехватил у меня чашу монаха. Но перестать улыбаться все равно не могу.
– Так. Ладно, – он прищуривается, пытаясь угадать причину моего веселья, но я качаю головой. – Ну что ж, пусть так. Так даже лучше. Не буду переживать, что, если бы не я, ты могла бы еще немного поспать.
Я опять улыбаюсь. Сажусь на кровати, подтянув одеяло к груди.
– Мне нравится просыпаться.
Он подходит ближе. Садится на край кровати. Его рука на доли секунды застывает в миллиметрах от моего лица, а потом касается кожи. Да, он все еще так делает. Будто ему нужно получить разрешение на то, чтобы прикоснуться ко мне.