– Вижу, – хмыкает Григорий Романович.
Я тоже улыбаюсь. Да, Михал Михалыч и правда помог. Когда я помыкалась в поисках хорошего мастера, он сдал надежный контакт. И спасибо ему за это большое, а то я уже не знала, что делать. Пообещала, и обманула получается?
Не уверена, что в итоге повлияло на мастера, он долго отнекивался, но все-таки согласился. Так и гадаю, что его подкупило больше: мой гонорар или настойки Михал Михалыча? Но главное, что дело сделано. Машина не просто на ходу. По его заверениям, бегать ей еще минимум столько же лет, сколько она уже прожила.
Но придется ли? Да, Григорий Романович выглядит очень довольным тем, что машина ожила, но…
– Вам правда понравилось? – спрашиваю я, не выдержав неизвестности. – Может… может, не стоило? Может, это было…
– Как это – не стоило? – он изумленно поднимает бровь. – На чем же я тогда буду ездить?
И у меня от сердца отлегает. Будет ездить. Значит, не зря. Значит, все правильно. Хотя…
Я невольно бросаю взгляд в сторону. В паре метров от моих ворот стоит огромный черный Гелендваген. Возле него переминается водитель в строгом костюме. Григорий Романович перехватывает мой взгляд и усмехается.
– Слава! – окликает он водителя. – Ты свободен на сегодня. Я сам доберусь.
Водитель кивает, садится в Гелендваген и уезжает. А Григорий Романович идет к Волге, открывает дверь и уже собирается садиться за руль, как вдруг Михал Михалыч, вспомнив что-то важное, хватает его за рукав.
– Погодь, погодь! Чуть не забыл!
Метнувшись к крыльцу, он берет с него бумажный пакет, с которым пришел сегодня, и сует ему в руки. Небольшой пакет, перевязанный бечевкой.
– Это что? – Григорий Романович смотрит с подозрением.
– Бери, бери – пригодится! Думаю, даже сегодня!
– Машинное масло?
– Ты на машину не греши – она тебя дождалась, будет стараться не подводить, оправдать доверие. Тем более видела, что ты предпочел ее перед тем черным монстром. Там настойка забористая и мазь для спины. На змеином яде. Бери, бери, я сам делал – такого нигде не найдешь! Поверь старику – с такими сиденьями она тебе точно понадобится.
Григорий Романович хмыкает:
– Спасибо. А настойка тоже на змеином яде?
– Выпьешь – узнаешь, – подмигивает Михал Михалыч.
– Ну что ж, отлично. Вот и на вечер появились интересные планы.
Он аккуратно кладет пакет на заднее сиденье. Михал Михалыч довольно щурится. Я вовсю улыбаюсь.
Григорий Романович садится в машину. Пару секунд с улыбкой слушает, как поет ему мотор, а потом срывается с места. Прощальные гудки мы слышим уже где-то вдали, за поворотом.
– А может, и надо было ему отлить чуток машинного масла, – слышу тихое бормотание соседа себе под нос. – С такой-то ездой…