– Вот мы с тобой вместе и выясним. Это шишки. Майские. Молодые.
– Как я угадал… – бормочет Матвей, глядя на содержимое банки. – Видимо, змеи перевелись. Теперь на шишки напали.
– Меня уверяли, что это очень вкусно и неимоверно полезно. Лучше любых витаминов.
– Про зубровку он примерно то же самое говорил…
– Ты пробовать будешь или закрывать?
– Ну, после зубровки я выжил… – он небрежно пожимает плечами, а по нему видно, что ему любопытно, как и мне. Где еще такое попробуешь?
Матвей зачерпывает одну шишку ложкой, отправляет в рот. Жует задумчиво. Брови ползут вверх. Я наблюдаю за ним с любопытством ученого, который ждет результатов эксперимента на добровольце.
– Ничего так. Сладко. И хвоей отдает.
– Нравится?
– Есть можно. Но думаю, с чаем будет немного вкуснее!
– Я тоже так думаю.
Улыбнувшись, иду ставить чайник. Достаю две чашки, пакетики с чаем. Потом вспоминаю, что это не все гостинцы от Михал Михалыча и оборачиваюсь к Матвею:
– Могу предложить вместо обычного чая специальный лесной сбор…
– Бедный лес…
– Что-что? – делаю вид, что недослышиваю.
– Я говорю, давайте меня пожалеем. Я считаю, из двух блюд хоть одно должно быть без угрозы отравления. Ну чтобы остались шансы на выживание. Можно мне обычного чая?
Я заливаю пакетики и ставлю на стол две чашки.
– Все по твоему заказу! Даже чашки обычные!
Улыбнувшись, он принимается за чаепитие. Поначалу осторожничает, а потом, видимо, забывает о перспективе отравления и только успевает выуживать шишки. Я тоже присоединяюсь к этой охоте, но не так активничаю, как он. Все еще не отошла от дневных посиделок.
Но мне везет – мы и тут сидим очень душевно. Чай дымится, шишки в меду тают на языке. Болтаем себе ни о чем.
Интересно так – Матвей все же очень похож на Марка. И не похож. Те же скулы, тот же разлет бровей. Но в глазах – другое. Они живее. Теплее. И в них есть эта мальчишеская открытость, которую Марк давно научился прятать.
Допив чай, Матвей отставляет чашку. Смотрит на меня. Потом снова тянется за чашкой и крутит ее в руках. Раз. Другой. Явно собирается с духом. И вдруг выпаливает:
– Елизавета Матвеевна, а можно личный вопрос?
– Если ты хочешь взять с собой эту баночку с шишками, я не против, – хмыкаю я.
– Нет, – он качает головой и, прищурившись, всматривается в меня. – Я хотел узнать… Какие у вас намерения в отношении моего брата?
Я откидываюсь на спинку стула. Вот это поворот. Хорошо, что я уже тоже чай допила, а то бы могла подавиться. Нет, ну я все ожидала, но чтобы такое…
Меня почему-то ужасно веселит не сам вопрос, а такое положение дел. Младший брат приходит ко мне с разборками за своего старшего брата. Волнуется. Это и забавно, и одновременно мило. Я улыбаюсь, не могу сдержать улыбку, хотя где-то под ребрами что-то екает.