При этом я делаю вид, что не замечаю Матвея, который ими прикрывается. Притворяться довольно сложно – он парень высокий. Ну а его яркие кроссовки ни с какими другими не перепутаешь. Но мои таланты зря не пропадают – когда он убирает цветы чуть в сторону, я вижу довольную рожицу с широченной улыбкой.
– Спасибо за «чудо и красоту», Елизавета Матвеевна! – он подмигивает. – Передам маме с папой вашу похвалу – пусть порадуются, что они хорошо постарались.
– Передай, передай, – покладисто соглашаюсь я, хотя мысль о том, что он может обсуждать меня со своими родителями, слегка удивляет.
Потому что это и родители Марка. Не то чтобы я кого-то боялась или опасалась их реакции. Просто… я была уверена, что уже прошла этот этап – знакомство с родителями мужчины. А о том, что это может повториться с родителями Марка, я даже не думала.
Скорее всего, он и не рассказывал обо мне. Вряд ли он извещает их обо всех своих отношениях – разве не так? Но Матвей говорит об этом так, словно они обо мне давно знают.
– Какими судьбами?
Я встаю из-за стола и иду навстречу своему незваному гостю, а то стоит, вертит головой – не знает, куда пристроить свою ношу. Того и гляди, просто сунет куда-то на полку. А с такими цветами нельзя так небрежно: они слишком красивые, хрупкие.
Подойдя поближе, я склоняю голову и вдыхаю тонкий изумительный запах. Осторожно прикасаюсь пальцем к бархатной кромке одного из цветов. Кажется, нажмешь чуть сильнее, и он осыплется у моих ног искрами белых снежинок.
– В общем, не знаю, что тебя ко мне занесло, – продолжаю я, потому что Матвей так и отмалчивается. – Но я определенно этому рада!
– Правда?
– А ты сомневаешься? – я киваю на букет в его руках, но когда он пытается всучить его мне, качаю головой. – Погоди. Еще минутку потерпи – я сейчас.
Под его мученический вздох я достаю из шкафа с документами вазу, наливаю холодную воду, водружаю на стол в углу и даю добро:
– Все, можно!
Он в два шага оказывается у заветной цели, ставит цветы в вазу и облегченно выдыхает.
– Ну а теперь ты расскажешь, с чем пожаловал? – интересуюсь я. – Или ты так просто, чаю попить?
Он быстро осматривается и недоверчиво косится на меня:
– А что, есть с чем?
– Обижаешь!
Я снова дефилирую к шкафу и с гордостью выуживаю из него стеклянную банку с золотисто-янтарным содержимым внутри.
– Хм… – Матвей при виде нее оживляется. – Это что, от Михал Михалыча?
– Узнаешь руку мастера?
– Угу. После его зубровки я теперь любую его тару за километр вижу.
Он берет банку, откручивает крышку, принюхивается.
– Что-то… – смотрит на меня с сомнением. – Это вообще съедобное что-то или он так, напихал сюда то, что раньше в лесу не ободрал?