Волосы еще слегка влажные, на висках блестят капли. Он с улыбкой обводит взглядом стол, на котором стоят сырники и сметана.
– Садись, – говорю я. – Рада, что у тебя наконец-то есть аппетит.
Я тут же жалею о сказанном, потому что он перестает улыбаться. Лицо словно застывает. Секунда – и мелькает ощущение, что сейчас он вообще раздумывает: остаться или уйти.
– Садись, садись, – повторяю я торопливо. – Вот, как раз чай твой готов.
Я ставлю на стол две чашки – слишком резко, чай едва не расплескался на стол. Быстро улыбнувшись, первой усаживаюсь за стол, подавая пример.
Роман кивает на чашки и, садясь напротив меня, шутит:
– Даже с учетом, что чай едва не разлился, здесь все равно хватит двоим.
Я деловито накладываю ему в тарелку сырники, достаю и подаю салфетку. Потом себе. Руки двигаются сами, на автомате, словно я играю в какой-то пьесе, где все, кроме меня, знают закономерный финал.
Такие странные мысли…
Обычное утро.
Это самое обычное утро. И я просто стараюсь вести себя как всегда, чтобы не выдать волнения. Хотя за эту неделю мы с ним буквально сроднились.
– Лиз?.. – окликает Роман.
Перестав суетиться, я поднимаю на него взгляд. Невероятно красивый. И невероятно далекий, хотя я могу легко коснуться его.
Не знаю, что чувствует он. А я… Каждая клетка тела буквально кричит: мы – близкие люди!
Близкие. А близости нет.
Мы каждый день вместе. Но в последнее время каждый будто сам по себе.
– Что-то случилось?
Пожимаю плечами. Да что случилось? Трудно сказать. Сегодня пятница. Та самая пятница, которую я всю неделю ждала. Ждала, когда он мне скажет про корпоратив.
Ничего.
Собирается на работу, как ни в чем ни бывало.
– Я просто задумалась.
– Судя по твоему взгляду, о чем-то серьезном, – хмыкает он. – Не поделишься?
Может, действительно замотался и просто забыл? Ну а вдруг? И если я его подтолкну…
– Охотно поделюсь. Вот, думаю, что тебе подарить?
– На день рождения?
– А что, – тут же хватаюсь я за возможность, – есть еще важный повод, о котором я забыла?
Смотрю на него в ожидании. Пульс учащается, бьет по венам в молитве – ну давай, ну скажи! Ну давай же!
Он удивленно качает головой и с улыбкой откидывается на спинку стула.
– Лиза, – журит мягко, – нашла, чем себе голову забивать! Я – счастливчик! Я получил все, что хотел!
Его взгляд становится откровенным.
Неспешно, с удовольствием, ползет по моему лицу, опускается к шее. Задерживается на вырезе свитера.
От него становится тепло. Тепло и немного не по себе. Потому что меня злит эта недосказанность. Бесит, что он молчит.
Я чувствую себя какой-то беспомощной, лишней. И тело реагирует так же – вместо того, чтобы расслабиться, я напрягаюсь и поправляю свитер, хотя он сидит безупречно.