Не хочу пока думать об этом.
Потом. Когда боль немного уйдет и ее не придется притуплять пузырьками шампанского. Тем более что их больше нет.
Так что я делаю, что мне велели – отдыхаю. Сажусь за стол и сосредотачиваюсь на хозяине дома. Он быстро осваивается – нашел уже не только специи, но и соусы, достал какое-то блюдо из холодильника, овощи. Теперь он действует гораздо уверенней. Работает сосредоточенно, лишь иногда отвлекается, чтобы взглянуть на меня.
– Проверяешь, сплю я уже или все-таки дождусь ужина?
– Надеюсь, дождешься.
Я присматриваюсь – ага, салат практически готов, Корвин уже колдует над ним с щепотками специй. А мясо так вкусно пахнет, что я подпираю щеки кулаками и поддакиваю:
– Я тоже!
За тем, как кто-то работает вместо тебя, всегда наблюдать интересно. Так что мне есть чем заняться. Я прямо зависаю, рассматривая, как он ловко со всем справляется, и поэтому едва не подпрыгиваю от удивления, когда на столе передо мной вдруг возникает белая чашка. Да еще такая!
– Ух ты, а что это?
Я беру чашку двумя руками, опасаясь, что она рассыплется от одного неверного движения. Подношу ближе к лицу. Рассматриваю. Она холодная на ощупь. И такая тонкая, что кажется – еще чуть-чуть, и стенки исчезнут.
По чашке вьется узор – хрупкие ветви, едва заметные, прорисованные полупрозрачной акварелью. Они обвивают фарфор снизу вверх, изящно изгибаются у самого края. А на одной из веток сидит птичка – маленькая, юркая, с приподнятой головой. Кажется, тронешь пальцем – и она откроет клювик и запоет.
– Она что, настоящая?
– Меня уверяли, что да.
Не знаю, как у Корвина получается говорить так спокойно, прохладно, практически равнодушно, потому что я смотрю на чашку, как на какое-то чудо. Нарисовано очень ювелирно, красиво. Но дело даже не в этом – сама чашка выглядит так, будто собрана из хрусталиков льда.
– Ее что, украли из набора Снежной королевы? – выдыхаю я восхищенно, а потом наталкиваюсь на взгляд серых глаз и выдвигаю новую версию: – Нет, она просто перешла от нее по наследству!
– Весь набор хорошо сохранился, – с усмешкой добавляет Корвин и ставит на стол еще одну чашку, а под них подставляет не менее хрупкие блюдца.
Столовые приборы, которые он достает следом, удивляют не меньше. У нас дома тоже хорошие – я их сама выбирала, еще когда только переехали в новую квартиру. Но эти другие.
Я беру вилку – тяжелая. Серебро. Не напыление – настоящее серебро. Я провожу пальцем по ручке – гладкая, отполированная до блеска. На ней выгравирован узор – тонкий вензель, переплетенные инициалы, какой-то старинный герб.