– Такие вещи принято веками хранить под замком, – говорю я, рассматривая вилку со всех сторон.
– Я не уверен, что смогу столько прожить, – пожимает плечами Корвин.
Нож еще тяжелее. Лезвие широкое, с легкой заточкой по краю. Я провожу по нему пальцем – аккуратно, не надавливая. Острое. Очень острое. На ручке – та же гравировка, тот же герб.
– Это вашей семьи? – задаю вопрос, который вертится на языке.
– Эти приборы?
Я вывожу пальцем гравировку.
– Это клеймо мастера, – поясняет Корвин. – Так что не семейная метка, нет. Мы с ним даже не знакомы.
– Жаль. Он – настоящий маэстро!
Корвин усмехается.
– Что?
– Лиза, ты очень добра, – выдает неожиданно он. – Я уверен, что наш уличный друг еще не отошел от твоих комплиментов. Сидит сейчас в своей мастерской и пялится в потолок вместо того, чтобы писать. Если бы их услышал мастер, который делал приборы, он бы тоже ушел на недельку в прострацию. А к нему и так длинная очередь – пожалей людей.
– Понятно, – вздыхаю я. – Значит, записываться к нему пока не буду, подожду, когда очередь рассосется. Но ведь и правда неимоверная красота! Такими приборами даже стыдно резать обычное мясо!
Корвин загадочно усмехается.
– Что опять? – настораживаюсь.
На этот раз он не отвечает. Просто ставит передо мной тарелку с мясом и кивает на нее. Я опускаю взгляд и развожу руками в восхищении.
Это не обычное мясо. Это произведение искусства. Тонкие ломтики – розовые в центре, с аппетитной румяной корочкой по краям. Рядом – соус, темный и глянцевый, который красиво растекся по белоснежной тарелке. Сверху – несколько листиков зелени. Совсем чуть-чуть. Буквально пара штрихов. Но это не просто украшение. Это композиция. Это как картина, потому что на это хочется смотреть, а не есть.
Я беру вилку. Накалываю один кусочек. Подношу ко рту.
– Боже… – закрываю глаза, когда мясо касается языка.
Мне хочется продлить эти ощущения, полнее ощутить этот потрясающий вкус. Мясо тает. Именно тает во рту. Очень нежное, сочное, с легким дымком и чем-то сладковатым. Соус добавляет глубину – терпкий, с кислинкой, с пряностями. Зелень освежает. Все вместе складывается в какую-то невероятную гармонию.
Я жую неторопливо. Смакую. Не хочу, чтобы это заканчивалось.
– Теперь я понимаю, почему ты отказывался от моей апельсинки! Это… это божественно! Это… Кстати, кто то божество, которое это приготовило? Сдай хоть его контакты!
Открыв глаза, я вижу медленную, ленивую улыбку на губах Корвина. Мои предположения, кто же приготовил это совершенство, подтверждаются его словами:
– Вряд ли контакты помогут. У него редко есть время готовить.