– Это Матвея, моего младшего брата. Так что ты в точку.
– Как интересно – Марк. Матвей. А еще одного брата у вас случайно нет?
– Есть. Макар. Как ты узнала?
– Да так, подумалось что-то, – я тру переносицу, чтобы спрятать улыбку. – Ваши родители в девяностые случайно ни в какой афере не пострадали?
Корвин прищуривается, что-то обдумывая. Потом тоже вспоминает про «МММ» – огромную финансовую пирамиду тех лет, обещавшую баснословную прибыль и кинувшую миллионы людей, – и с теплой улыбкой кивает.
– Мама хотела, но папа сумел ее убедить не соваться. Сказал, что найдет способ получше потратить лишние деньги. Вот и нашел, скорее всего.
– Папа у вас молодец, – хвалю я. – Да и мама, раз послушала папу, а не рекламу.
Говорю я искренне, от души, но пристальный взгляд хозяина дома меня что-то с толку сбивает.
– Не бойся за них, – успокаиваю его. – Тут я торговаться не буду. У меня свои родители есть.
Стоило упомянуть их, и тут же мелькнула мысль – боже, а как я им сообщу, что мы с Романом разводимся? Они в жизни мне не поверят! А тем более в причину развода!
Нет, всех деталей я не стану рассказывать. И вообще пока не буду им говорить. Тут бы самой разобраться и привыкнуть к этой реальности. Но когда-то ж придется.
Я настолько закапываюсь в свои мысли, что даже не замечаю, как Корвин уходит. Поднимаю глаза, и вдруг пусто.
И в комнате его нет. Вот что значит воспитанный человек – все выдал для сиюминутного счастья и позволил погрустить в одиночестве.
Ванну я очень люблю, но я устала, она меня так разморит, что я просто в ней и усну. А с такой кроватью под боком это будет даже немного обидно. Поэтому я принимаю душ – быстро, практично, нет времени раскисать. Я его даже похолоднее делаю, чтобы взбодрил. Лучше шипеть и думать о температуре, чем о чем-то другом. Вернее, о ком-то.
Свое нижнее белье я стираю и вешаю на полотенцесушитель вместе с полотенцами. Ну и надеваю то, что мне дали.
Кстати, футболка не слишком длинная и не слишком объемная. В футболке Корвина я бы сама себя не нашла. А скорее всего, не стала бы ее надевать. Лучше бы завернулась в халат.
Выключив свет в ванной, я выхожу в комнату. Темнота встречает меня беззлобно –лунный свет пробивается сквозь фиалковые шторы и ложится на пол серебристыми полосами. Я подхожу по ним к кровати, откидываю одеяло и укладываюсь.
Нос тут же улавливает запах свежести от белья – приятный, чистый. Подушки мягкие, упругие. Одеяло теплое, но не тяжелое. Матрас идеально подстраивается под тело.
Я жутко устала.
Теперь, когда я одна, понимаю, что голова – не болит, нет. Она будто обмотана ватой. Как будто я ее сама обмотала, сначала ватой, потом бинтами – чтобы не больно, только бы больше не было больно. А теперь не помню, как распутывать злополучные узелки.