Зимограсс на мгновение замолчал, бросил на сына острый взгляд.
— Не все рабанны меня любят, несколько раз на меня покушались, я видел собственных ненавистников вот как тебя сейчас, глаза в глаза. Я много раз сходился с врагом лицом к лицу, но ни рабанны-заговорщики, ни враги на поле боя не морозили мне кровь одним взглядом. Рядом с Чёрным все они просто милейшие люди, ну может быть, слегка не в духе.
— Но ты жив! Победил? Или…
— Или. На последнем издыхании, я уцепился за седло Келая, и вороной умчал меня прочь. Долго не получалось сесть в седло — руки трясло, не мог расцепить пальцы — конь уволок меня так далеко, что даже сапоги стёрлись до дыр. Потом я вернулся с подмогой, и мы увезли наших павших. А на месте схватки нашёл ноготь. Трава вокруг пожухла и высохла. И озеро было испоганено. Вода просто кишела мерзкими тварями.
— Какая нам польза от ногтя?
— Не спрашивай, как я это узнал, но кусочек плоти Чёрного могущественен необычайно.
Годами дни напролёт греешь рукоять кинжала, кипишь внутри и булькаешь, в мечтах сотню раз обезглавил старого кабана и сотню раз насадил на копьё, и лишь холодный взгляд отца и его понимающая издевательская улыбочка кандалами сковывали руки и ноги — не хватало только издевательского: «Ну давай, рискни, щенок!» — но тут, на краю света, в княжестве холода и льда доводы благоразумия скользят к кромке и исчезают во тьме. Он уже никто. Ни-кто.
— Ты столько лет владеешь невообразимо могущественной вещью, а всё, на что тебя хватает — это мечтания о славе героя? Да я бы давно…
— Вдохни, — холодно процедил Зимограсс, — и закрой рот.
— Да ты просто…
— Я сказал, вдохни! Набей соплями рот и слушай отца молча!
«Ни рабанны-заговорщики, ни враги на поле боя не морозили мне кровь одним взглядом…» так, кажется? Это передается из глаз в глаза? Чёрный тебя укусил?
Зимограсс долго, не мигая, молча смотрел на сына. Наконец заговорил.
— Слушай меня, придурок, внимательно и не упусти ни слова…
Когда до граппра оставалось не более полусотни шагов, Чарзар остановился. Глаза бегали, рот его подёргивался, он постоянно поводил плечами и оттягивал ворот, будто что-то душило.
— Чего встал?
— Мы больше не увидимся… Напоследок хочу спросить, почему я? — ожесточённо бросил Чарзар, — Более чем уверен, ты думаешь, что Дуртур распорядился бы мощами Чёрного лучше. Так почему я?
Дерабанн несколько мгновений смотрел в землю, а когда поднял глаза, в неровном пламени светоча взгляд отца показался Чарзару холодным и безжалостно отрешённым, будто из-за кромки смотрит только что обезглавленный — ни единая искорка жизни и огня не пляшет в тёмных зрачках. Без одного дня нового дерабанна будто встряхнули, аж колени сплясали, разве что не щёлкнули.