— Жаль, что сестры нет.
— За дурака мы всё равно не отдали бы.
Верна перекусила тканину, выпрямилась, глазами сделала: «А ты как думал?» Млеч только расхохотался. Ничего, что сзади по шее течёт и липко сделалось, и горячо. Ничего. Что с того, что кисть едва не отваливается. Ничего. Перемелется, мука будет.
— Один умный человек мне как-то сказал, мол, когда соберёшься сделать дурость, оглянись: в кустах увидишь умника, который тебя на тупость подбил, и будет он беззвучно ржать, аж кишки станет видно.
— Знаю я этого мудреца, — хмыкнул Безрод, глядя куда-то поверх головы. — Наравне с молодыми носится туда-сюда, сединами на ветру трясёт.
— Мне бы по-хорошему повиниться нужно, — сипнул млеч и шмыгнул носом. — Но что с меня взять? А может, мне на суде выступить? Расскажу, что было да как.
— Не подставляйся, — Сивый глазами показал на разорванную нить на полу, не просто заиндевевшую, а покрытую коркой тающего льда. — Это за тебя скажет. Даже споёт! Ворожба по-прежнему там. Только в кольцо свяжи.
— Я ж дурак!
А когда за спиной хлопнула дверь, Дёргунь едва к своду не взлетел, ровно таскал неподъёмный камень все эти дни, а тут цепь лопнула и булыжник тю-тю. Млеч даже смерил переход глазом, разогнался, что было дури, и за несколько мгновений пролетел все несколько саженей, едва о стену не разбился.
— Кто орал? — спросил Гремляш на улице. — Чуть двор не перебудили.
— А чего не зашёл? — млеч держал дурацкую улыбку на губах, держал, но та понесла, ровно жеребец, разве её удержишь? — Вдруг меня резали?
— Туда тебе и дорога, — фыркнул Гремляш. — Телом больше, телом меньше, Сивому уж всяко не полегчает и хуже не станет.
— А вдруг я резал? — Дёргунь глядел на встревоженные лица стражи и едва сдерживался, чтобы не загоготать — все четверо перепуганы, лиц на них нет, если бы не Гремляш, как пить дать, влетели бы в горницу и… языки проглотили.
— Ты резал Безрода, — повторил Гремляш и кивнул. — Ага, смешно.
— Сам-то на страже или сменился?
— Сменился. Мне бы жену в ложницу вдавливать, а я тут с тобой лясы точу.
— А может подождёт жена? Выпить хочу.
— Выпить?
— Ага. И тряпки чистые нужны.
— Зачем это?
Вместо ответа Дёргунь повернулся спиной к светочу, и Гремляш озадаченно присвистнул.
— Тебя коты когтями драли?
— Хуже. Так есть брага?
— Ну, ладно, пойдём в дружинную. Найдём.
— Браги-и-и-и, мне бы браги-и-и, — вполголоса завыл Дёргунь и под недоумевающие взгляды стражи, дурачась и приплясывая, двинулся в темноту за давним соратником.
Глава 52 Последняя
— Браги, мне бы кувшин браги, — орал в голос Дёргунь, уносясь на гнедом прочь, и если бы Отвада мог заорать то же самое на весь белый свет, он потребовал бы не кувшин, а просто залил бы в себя целую бочку. В живых после таких подвигов, понятно, не остаться, и уже там, в княжестве Ратника попроситься бы не за стол к храбрецам, а на задний двор Житника, брата Ратника, выносить за скотиной. Пустым, бездумным, с чистой памятью ходить за коровами.