Сивый огляделся. Двоим досталось от булыжников, исполинской силой выпертых в небо, точно из пращи, кое-кто так и сидел на земле, пара лошадей испугалась и понесла от скал куда-то в глубину ущелья. Безрод мрачно выглянул на Стюженя, и тот ответил безрадостным взглядом. Десятники, начали окликать своих людей. Подъехал Взмёт, кивком позвал отойти чуть подальше, и вдвоём они подошли вплотную к скалам, насколько это оказалось возможно.
— Как?
— Треск, — пояснил Сивый.
— Случайность?
— И никто не вернулся, — усмехнулся Безрод. — А со скал на ладью головы побросали.
Млеча аж перекосило.
— Как такое можно устроить?
— Не знаю. Но эта случайность очень дурно пахнет.
Взмёт огляделся, показал пальцем:
— Сможем выбраться, сможем! Скальный подъём полог, лес растёт, а там, где растут деревья, человек и подавно пройдёт. Подниматься всего-то на перестрел-полтора. Обогнём обломок чуть повыше скола, и мы в долине. Вот исполним поручение князя, а на обратном пути придётся напрячься.
— Боюсь, дело хуже некуда. Как со зрением?
— Не жалуюсь, а что?
— Гля, — Сивый показал. — Внимательно смотри. Солнце мешает, а ты смотри.
Млеч ладонью прикрыл глаза, прищурился, вгляделся. Солнце встало, бьёт в спину, горы залиты светом, как низинный луг весной, сама скала светла, что речной песок, и как… как можно разглядеть в яркий солнечный день на жёлто-буром камне сполохи цвета огня, расцветающие на валунах на мгновение-другое?
— Что это?
Сивый пожал плечами, кивнул на обвалившийся каменный навес.
— Там, за кромкой торец обломка. Высоко. Мы его не видим. Между материнской скалой и обломком есть узкий просвет. И там что-то блещет.
— Там ничто не может блистать, — млеч с широко раскрытыми глаза помотал головой. — Скала только-только отломилась!
— А оно есть и сверкает, — криво ухмыльнулся Безрод. — Рисуй боевые порядки. Готовь к обороне.
Глава 28
Сотня окопалась. Ровно посередине ущелья, за телегами и палыми брёвнами, что натаскали со склонов, за щитами и невыразимым желанием пережить этот день. Вполголоса недоумевали, почему не прижались к скале-повалке, да сами себе и отвечали: Потому что! В воеводах тоже не дураки ходят, наверное, знают что-то.
— А если ничего не будет?
— Обзовёшь меня трусом и плюнешь в рожу. Забыл, что ли?
Взмёт потемнел, свёл брови в полосу, набрал было в легкие воздуху, но Стюжень решительно поманил млеча и тот, закипающий, нехотя подошёл.
— Помнишь, что говорил ещё там в Сторожище?
— Ну.
— Баранки гну. Не бросайся на обманку. Сивый — твоя обманка. Ищи того, кто стоит в тени, да смеётся. А кто стоит в Безродовой тени, да над всеми нами гогочет, ты и так знаешь. И его хохот покруче твоего будет. Скажи, что нет.