— Ты гляди, у нас оказывается глазки не болотные, а зелёные?
Зигзя молча смотрел на Дубиню, потом усмехнулся и протянул руку — давай, помогай встать — а вытянув давнишнего соратника, старый купец пальцем постучал ему по лбу.
— В одном ты прав — что-то сломалось. Не уверен, что Сивый, но что-то или кто-то определённо сломалось. И сломалось так, что треск полетел по всей Боянщине. Не будешь дураком, переждёшь беды за морями.
— Беды?
— Чую, так просто мы не отделаемся.
* * *
— В гостевых покоях до суда побудешь, — пряча глаза, воевода потайной дружины, кивнул на отдельный теремок, чуть в стороне от княжеского. Сивый только равнодушно плечами пожал.
Прям со Стюженем самолично ездили за Безродом. Худющего, ровно с голодухи, они нашли его в лесном становище, там, где укрылась Большая Ржаная, те, кто остался после налёта длинноусовских.
— Улыбай душу отдал, — Топор, старшина деревни, мрачно мотнул головой в сторону Сивого, без памяти пластом лежавшего на хвойном ложе. — Дед его. Аккурат в то мгновение, когда Безрод боярских разматывал. Этот и не знает пока.
— Тут полуночный ветер был? — Стюжень дышать перестал, ожидая ответа. Пыльный вихрь прилетал?
— Рвало так, думал вековые деревья повалит к злобогу, — поёжился Топор. — Нашли родича недалеко. Уже почти приехал, да памяти лишился. Так возле коня и лежал.
Верховный шумно выдохнул и только головой покачал. Вот оно живое знамя Отвады, лежит бледный, щёки впали, дыхание видно еле-еле. А ты бери да вези его в город на судилище. Приходить в себя Безрод стал уже в пути, а незадолго до Сторожища сам попросился в седло.
— А доедешь, босота?
— Куда денусь?
Ну вот оно Сторожище. Приехали. Топотать да будоражить конным поездом не стали, городской люд будто с цепи сорвался, работу побросали и ну давай по сторонам глазеть — когда душегуба повезут? Вернее, Сивого не повезли с конным поездом по улицам: Прям со своими первым в город въехал, а Стюжень с Безродом, по последнему обыкновению замотанным до самых бровей, будто раненый — следом.
— А ты чего такой спокойный?
Безрод, в полной справе — даже клочка синей рубахи не торчит из-под брони — пожал плечами.
— Не первый раз.
— Так ведь бошку могут оттяпать.
— Не оттяпают.
— Что-то знаешь?
Сивый усмехнулся под повязкой.
— Много будешь знать, скоро состаришься.
— Напугал деда до усёру, — а помолчав, метнул в Безрода косой взгляд. — Ещё три дня.
Глава 49
Завтра князья да бояре начнут съезжаться. Млечи, соловеи, былинеи. Очевидцы стекаются. Не то чтобы полноводной рекой, но подходят люди, знавшие Безрода лично, и ведь иному даже увечья не мешают. Когда перед Урачем встал молодой млеч, назвавшийся Косариком, старик смерил его удивлённым взглядом.