Тот помедлил с ответом, уперев глаза куда-то в невидимый сейчас дальнокрай — там, наверное, в темноте воспоминания играли яркие и свежие, как вышивка на чёрном платке.
— Видели мы, что утомился ты. Видели, что мрачен и угрюм, пару раз косяка дал, только откуда нам было знать, что Тёмный в тебя влез?
— Ну уж невиновного я под меч отправил, ровно наземь сплюнул да растёр, — сокрушённо покивал Отвада. — Косоворот, конечно, скотина из последних, но в одном он прав — когда человек рядом с тобой переродился, ты и не заметишь. Всё, спать!
Глава 33
Здесь, наверное, не было живой души аж с тех пор, как на своих местах остались только мёртвые. Ещё никто не знал, что это такое, как одолевать напасть и куда бежать, потому не подходили даже на перестрел. Это потом начнут жечь дома вместе с уморенными, хлева с больной скотиной, а сельцо со странным названием Выемка обходили тридесятой дорогой. Кто-то прозорливый вывесил на подъезде знак мора на длинном шесте, и полотнище, порядком обветшавшее под дождями, ветрами и солнцем, казалось таким же мёртвым, как всё вокруг. Вот налетит дохленький порывчик середины лета, и холстина с бледно-красным кругом в середине еле-еле махнёт куда-то вперёд, ровно на самом деле умирающий из последних сил.
— Жуткое место, — поёжился Гремляш.
— Ага, ни птица цвиркнет, ни заяц пробежит. Только бубенцы этого звенят, — Отвада кивнул в сторону Лесного Ворона. — Говорит, так надо. Мол, дух смерти забоится, не подойдёт.
— Вот я дурень! — дружинный стукнул себя по лбу. — Знал бы, что бубенцы погибель отгоняют, на каждую сшибку обвешивался бы с ног до головы!
— Тут главное не забыть снять, если к бабе идёшь, — усмехнулся Отвада. — Иначе все соседи буду знать — что, как долго и сколько раз.
Поржали. Остальные глядели с удивлением, как на слабоумных. Сами-то мрачные, руки от жути и страха трясутся, как у пропойц, только крикни сдуру: «Мертвяк идёт!», даже разбираться на станут — повернут коней и ну ходу, только дурной запах в воздухе и останется. А тут смеётся кто-то…
— А почему сельцо Выемкой назвали?
— Там дальше ямина, ровно боги землю ладошкой вынули. Конечно, давно уже травой заросло, но провал виден хорошо.
— А теперь и сельцо из жизни вынули. Гуляй, мертвечина.
Отвада согласно мотнул головой, потом показал, дескать, гляди начинается. Лесной Ворон, ехавший чуть впереди остальных, вдруг широко раскинул руки, требуя немедленно остановиться. Затем повернул голову, нашёл глазами Отваду и Косоворота, кивнул.
— Трое со мной, — бросил князь и первым ушёл вперед.
Гремляшь пальцем показал, ты и ты — держитесь следом. Косоворот взял с собой двоих, рукоделы отрядили бондаря — рыжий, как оказалось, получился у папки и мамки не робкого десятка. Заморский ворожец лишь бросил, качая головой: