— Гля, гля, золото ищет! Если найдёт, пустим?
Сторожевая смена по бревенчатой стене сползла наземь. Привратные дружинные, сидя на полу, укатывались со смеху, пока где-то поблизости не раздался чудовищный грохот, и теремную стену не встряхнуло аж до самого каменного основания. Дозорные чуть смехом не подавились и подхватились так быстро, бошками так резко задёргали, что шлемы на глаза наползли. Что такое? Где?
— Вон, зырь.
Давешний верховой сидит у ног вороного, привалился к передней ноге, конь губами его волосы перебирает, изредка фыркает. В тяжеленных сторожевых воротах дыра зияет, пролом щерится во двор древесными сколами да щепой, свежими-свежими, аж бело-жёлтыми, а ведь снаружи воротные полубрёвна от старости тёмные, даже чёрные. Поодаль от пролома во дворе булыжник валяется с человеческую голову, ошмётки дерева разметало шагов на десять от дыры, и следы на земле видны — здесь булыжник упал, сюда отпрыгнул, тут покатился, вот замер. Т-твою же мать! Твою мать! Старший наряда аж глаза выпучил да бородой затряс. Это что сейчас было? Откуда каменюка прилетела? По башке же мог попасть, дурень! И молча, ровно слова берёг, истошно замахал парням руками, дескать, давайте… давайте, луки на изготовку.
— Эй, стреляю! Шесть луков на взводе! Кто такой?
Ага, стреляй тут! Ветер налетел, да такой холоднющий, ровно зима настала, и пыльный, мрак бы его побрал. Глаза песком обсыпает. Тот, сидящий, молча показывает, мол, мне туда нужно, в терем. К Длинноусу.
— Давай, быстрой ногой в терем, — десятник цыкнул слюной сквозь зубы. — Мало ли. Может дело важное. Мы же потом по башке и получим, если что не так.
Самый младший, почти отрок белкой скатился по лестнице наземь и умчался в боярские хоромы.
— Жди! — крикнул старший со стены. — И учти, чинить ворота тебе!
Тот, на вороном равнодушно махнул рукой. Разберёмся.
Глава 46
Сам Длинноус, Туго, его воевода, щурястый крепыш с глазами-щёлками и кудлатой головой и дозорный десяток, все в полной справе, с оружием выкатились за пробитые ворота и остановились, не доезжая до «гостя» шагов пяти.
— Эй ты, чего хотел? — рыкнул Туго.
— Поговорить.
— Говорить он хочет, — воевода глумливо замахнулся плетью. — На ноги вздёрнись, тварь! На ноги, я сказал!
Замотанный медленно потянулся вставать. Встал.
— Теперь можно?
— Кто такой, пёс приблудный?
Замотанный пожал плечами, поднял руки, прихватил тканину на лице за кончик и медленно потянул в оборот головы, разматывая.
— Я Безрод.
— Твою м-мать, — оскалился Длинноус, а Туго медленно поднял руку и растопырил пятерню — знак дружинным: стрелы клади на луки, а как отмахну, вали гада.