— Мою тоже.
Чернявая и льняная пошли к двери.
— Верна.
— Что?
Остановились обе у самой двери, друг против друга, в шаге.
— А где Снежок?
Молча уставилась. «Вот честное слово, когда я безошибочно угадаю, отчего так посмотрел, почему так промолчал, и почему спросил эту несусветную глупость, сочту что бренный мой путь подошел к концу. А значит, жить я буду вечно».
— В люльке. У тебя за спиной.
— А-а-а…
Кивнул, все, идите. Ухмыльнулся. Ну, может быть, самую малость у Верны побольше.
Глава 6
— Что? Отдал-таки? Сам? Не прошло и года!
Отвада недоверчиво покосился на Пряма. Тот даже не умылся с дороги, волосы пылью побиты, сапоги и вовсе серым налётом припорошены, и только в складках сапог ещё бросается в глаза та синь, которой по новости сверкала кожа.
— Отдал. Всю землю отдал, как и договаривались.
Князь задумчиво махнул рукой: «Ай, брось, ты же не серьёзно», отошёл к окну.
— То, что произошло тогда в тереме Косоворота, я меньше всего склонен считать договорённостью. Вот если встанешь в лесу перед волчарой без коня, без поножей, без наручей, с одним ножом и от безнадёги взмолишься: «Ты ведь не бросишься на меня, серый?», а он случайно кивнёт, ты же не сочтёшь, что договорился с лесным убийцей? Сказать по совести, меньше всего я рассчитывал на такой исход. Хм, землю пахарям отдал. Небо на землю упало, что ли?
— Отдал. И долги простил. Только что вести принесли.
— А я к войне готовился, — Отвада облегчённо выдохнул, заметно расслабился — аж плечи приопустил — но выгнать из глаз настороженность до конца не получилось, Стюжень это прекрасно увидел.
— Устал ты, князь, — улыбнулся верховный, — самого себя обмануть пытаешься. А не получается. Нутром ведь понимаешь — рано радоваться.
— Всё так, — весомо закивал Чаян. — Что к нашему брату в руки попало и на что поставил печатку «мое», нипочём из зубов не выпустит.
Отвада мерно шагал по думной, разглядывая роспись по стенам. Цельные полубрёвна остались только снаружи, внутренние покои отделали досками да выгладили затиркой до ровного, хоть нитью проверяй. Ты гляди, вот этот цветок в углу только сейчас увидал, а ведь сколько лет ходил мимо! Стебель зеленый, три листка, лепестки красные, вроде ромашки, только не ромашка. Век живи, век учись.
— Никак я вашего брата боярина до печенок не пойму, — князь встал перед тестем, посмотрел прямо в глаза. — Что вы такое? Вроде не первое десятилетие знаю, отчасти даже заняты мы с вами одним делом, а ровно на разных языках говорим.
Старый боярин покачал кудлатой, лобастой головой. Тяжело вздохнул.
— А чего тут понимать? Храни и приумножай свое, чти праотцов, помни добро, не забывай зла.