Уже в самых дверях Сивый оглянулся, медленно стёр ухмылку с губ и выглянул на хизанца полновесно, в упор. Ешь, соратничек, не обляпайся. Ужег сначала ничего не понял, а чего это пол и свод завертелись, а доски пола оторвались от подлежащих поперечных балок и приложили по лицу? А потом пришло дивное — человек никогда не замечает, как проваливается в сон, а тут горницу отовсюду заволакивать начало, и будто вытирает настоящее: всё поблекло, заволновалось, ровно в знойном мареве, серый туманище откуда-то нанесло, и студёно стало, точно боги обратно на полночь унесли, да в лед и швырнули.
— Боги, боги, выколачиваете меня о разные земли, ровно половик палкой, — колдун обхватил голову руками и попробовал остановить верчение. — Туда-сюда-туда-сюда. Думаете, чище стану?
Ужег встал на колени не с первой попытки, какое-то время даже казалось, что стоймя стоять разучился, всё вбок вело. Наконец поднялся. Уставился в закрытую дверь.
— Да, вой с рубцами на лице, я понял, насколько сильно ты жаждешь стереть меня с лица земли, — хизанец неуклюже повалился на зад, крепко приложился спиной о лавку, бессильно откинул голову. Лишь бы не укатилась. — Чарзар, выродок, сегодня я смотрел в глаза твоему страху. Не знаю, кто из вас кого переживёт и на сколько, но когда встретитесь, держи рот открытым. Зубы застучат. Выдадут.
Глава 32
Чаян шёл широким шагом, только полы летней расшитой верховки волнами вокруг ног заворачивались. Шестак, хоть и помоложе лет на тридцать, и то не успевал. Семенил, утирал испарину, пытался взывать, задыхался, бросал это дело и вновь семенил.
— Ба… батюшка… куда же… Ить ведь воз… возраст!
— Не бзди, окунь! Жабры шире!
Ох, Чаян, батюшка, нешто можно так? Не мальчик уж, беречь себя надо! А прихватит сердце? Что тогда делать? Приказчик послушно глотал за боярином пыль и привычно себя успокаивал: доля такая. Это они с Дубиней-купцом бодаются, кто крепче. Два старых дурня, простите боги за непочтительность. Нет, оно, конечно, понятно, оба вдовые, но прыгать из ложа одной молодки в другое — это чересчур. Говорят же, кто чем заправился с тем и справился. Загрыз капустки и моркови, так и волочишь еле-еле ноги. Какие уж тут красотки-молодки. Умял жарёху — загрыз молодёху. Мясо к мясу. А уж то, чем боярина сейчас накрутили… упасите боги от такого на веки вечные! Несётся, ровно скаковой жеребец, вот-вот сердце выскочит!
— Ворожца они притащили! — Чаян летел по Сторожищу, и народ от боярина сам отпрыгивал, ровно валун катится, гляди по сторонам, не зевай. — Сквозь землю видит! Через стену зрит! Тьфу, пустобрёхи!