— Ба… тюшка, ить ведь… кони есть! Можно… на лошадке!
— Из-за моря притащили! — ревел старик. — Своих мало! Да они пятки Стюженя и Урача не стоят! Мать вашу через колено, дурачьё!
Подскочил к воротам терема, затарабанил, что было мочи.
— Кто там? — стражник у ворот откинул окошко. — Чаян Умилыч, ты чего… такой?
— Какой надо! Открывай! Вести для князя, пусть бы их пополам разорвало!
— Кого? Вести? — не понял дружинный, распахивая малые ворота.
— Кто их принёс, — рявкнул Чаян и унёсся к терему.
— Ба… тюшка, ступени же! — Шестак припустил следом.
Так и неслись: старый — через ступень, молодой — скок на каждую, язык на плече.
— Нет, ты понял⁉ — Чаян влетел в думную, кивком отослал дочь с детьми, а на Отваду выкатил такие огромные и бешеные глаза, что тот невольно сдал на шаг назад.
— Да что случилось?
— Ах твари, ах паскуды, — уперев руки в боки, старик заходил по думной от стены к стене. — Только что с боярской думы, и ведь что удумали подонки — ворожца притащили из-за моря! Дескать, наши мышей не ловят!
— Стой, ничего не пойму. Ну дума, ну собираетесь вы там своим боярским кружком, так ведь я всё про то знаю.
— Только что оттоль! — Чаян подскочил к Отваде и затряс пальцем в свод. — Что они там языками несли, ты узнаешь только к вечеру, а я тебе вести притащил, горячие с пылу с жару! Вот они, ещё язык дымится!
Отвада скривился. Тестя разъярить не так чтобы просто, для этого нужно постараться особо, и пока старик не выкипит, ровно котелок с варевом, к сути не перейдёт. Ну, князь, давай, садись на лавку, скрести руки на груди и жди.
— Нет, я ещё разумом твёрд! Знаю, что тебе известны все наши боярские сплетни, ну там: князь больно притесняет, развернуться не даёт, а боярину да торговому человеку межи да границы — что удавка на шею…
— Старые песни, — Отвада не стал скрывать, просто развёл руками и согласно кивнул. — И как хотят князя поменять, чтобы меня не стало, а в терем въехал торгаш — тоже знаю. И про сговор с оттнирами в ту войну знаю. Не делай страшные глаза… да-да, сговорились, а тебе не сказали, чтобы возмущаться не начал. Ты и остальные старики. Они уверены: вас на новый лад переделывать — только портить. Легче на мясо порубить.
Чаяну ровно под дых оглоблей въехали. Старик начал хватать воздух ртом, всё порывался что-то сказать, да будто забыл, как звуки в слова складывать. Отвада пояснил сам.
— Не быкуй, глаза выскочат. Сами недавно узнали. Пережить ту осаду мы не должны были. Сдали бы город бояре. Да, видишь, Сивый вылазку затеял, а там и войну переломил. Ох, крепко он со своими застенками думки им порушил. Так то, конечно, орали, дескать, душегуб, подлец и предатель, а на самом деле чихать им на Безрода, да и на тебя со мной. Лишь бы на пути не стоял, и будь ты хоть трижды Тёмный, оберегом осенятся, да мимо пройдут. Золото не пахнет.