Старик хотел было спросить, но Сивый опередил.
— Мы ведь по этой части. Странно было бы не расспросить.
Глава 22
— Доброго здоровья хозяевам! — верховный переступил порог добротного сруба на краю селения, и даже не столько на краю, сколько в отдалении. И не в черте боярского подворья, и не в селении. Как и положено ворожцу — несколько наособицу от всех.
— И тебе поздорову, Стюжень!
Колено, под стать прозвищу, к седым волосам сделался тощ и угловат, а скорее всего просто остался угловат и тощ — стои т странно: ноги вечно подсогнуты, колени порты рвут. Колени у него и на локтях: руки полусогнуты, ровно опускал, не опустил, поднимал, не поднял, так и замер серединка наполовинку. Колено и на носу: так-то длинный, но горбат. Колено на скулах, острые, вот-вот шкуру порвут, колено на подбородке, борода вперед вострится, ровно обедал с медовухой, спьяну развёз питьё направо-налево, уснул подбородком на столе, да так и высохло. И самое странное — во взгляде колено, глядит остро, угловато, и глазами встречаться не хочется, будто иглами в глаза тычут. Да и говорит так же, послушаешь, а ровно в ухо коленом заехали. Скрипит, дребезжит, скрежещет.
— За стол сядешь? — Перинка, Коленова жена уже было потянулась к горке на столе, прикрытой тканиной. — Только-только сами встали, да с гостем отчего бы не повторить. Только шло бы на пользу некоторым…
— Благодарю, хозяевам, уже досыта накормили, — усмехнулся верховный. — А ты, заморыш, слушай, слушай!
— Не в коня корм, — пышнотелая Перинка обречённо махнула рукой. — Только добро переводить. Иной раз думаю, чем дичиной баловать, может просто ржи в миску подсыпать? Или овса. Как коню. Что в лоб, что по лбу. Не помрёт и ладно.
— Поговори у меня, — Колено дурашливо погрозил жене мосластым пальцем.
— А пойдём-ка пошепчемся, старинушка, — верховный кивнул на дверь, — Не взыщи, хозяйка, дела.
Та махнула, да забирай, надоел уже дома.
Солнце давно уже село, темнота объяла мир, и уж так получается, что сёстры всегда парой ходят, темнота, да тишина. Одна в чёрное покрывало со звёздами кутается, вторая — в покров из стрёкота кузнечиков, редкий петушиный крик, одинокое ржание, да вышивку из собачьего лая тут и там.
— Что-то срочное?
— Мор идёт, Колено, срочнее некуда. Сам понимаешь.
— К нам проездом или как?
— Стар я «или как» ездить, — усмехнулся Стюжень. — Дело к тебе.
— Ну…
— Сведи в летописную… Да, сейчас.
Колено аж в затылке поскрёб, а на тебе, тишина, на покрывало паутину из скрежета.
— Слушай, Колено, овсом не хрустишь, а чешешься, как конь. Что-то не так?