Щелк отбивал в бубен меру, Рядяша сел на скамью, Неслух уступил ему место, растянулся на верховке, задремал. Близко, близко уже Скалистый.
Глава 5
Глава 5
Ветер проснулся. Засновал туда-сюда, вокруг, вздул парус, затеребил Гюсту вихры, ровно верный пёс языком зализал, виноватился. Дескать, ну да, проспал я всё на свете, не помогал, бывает. Но я ведь хороший!
— Хороший, хороший, — заулыбался кормщик.
— Суши вёсла! — Сивый встал со скамьи, потянулся, утёр со лба пот, отлепил от спины мокрую рубаху. Пришли.
Туман сдуло. Ровно занавес раздёрнуло вправо и влево, а в середине сочно и ясно серел скалами остров, ярко зеленел соснами на макушках холмов и чисто звенел детскими голосами. Стайка мальчишек, ровно воробьята, ссыпалась по пологому холму к причалу, замахала руками. Прыгали, чирикали, точно всамделишные воробышки. Жёны спускались без суеты, но мало кого из парней могла обмануть их неторопливая размеренная походка. Самая молодая из замужних, Морошка, жена Ледка, едва на бег не сорвалась, а парни на ладье и бабы на берегу, с одинаковыми улыбками толкали друг друга локтями, мол, смотри, несётся, как птица, земли не касается, ровно пятки ей жжёт.
— Тут самое главное — силы на утро оставить, — как бы в никуда бросил Сивый, но головы парней, как стянутые, повернулись к вострослуху. Незло засмеялись.
Ледок привычно скривился. Привык уже. Так будет, пока Вороток, раздолбай, не женится.
— Гля, орлица наверху! — Щёлк толкнул в бок Неслуха.
На самом верху холма, недвижимая, как вековая сосна, над всей бабьей и ребячьей суетой стояла внушительная Жичиха. Эта не станет егозить по склону, ровно змейка бесхребетная — стати не позволяют. Гюст приветственно свистнул, парни, что стояли поближе, с кривыми рожами позакрывали уши: «Ой, оглохну-оглохну!». Ответ прилетел с вершины холма. Жичиха засучила рукава, сунула пальцы в рот и выдала такое, что на Улльге одобрительно зацокали.
— Эй, сватья, нешто не могла раньше свистнуть? — весело крикнул младший Неслух, — а мы все на вёслах, да на вёслах!
— Тебе полезно, конь вожжовый! Вон, ладья под тобой накренилась. Тебя, второй, тоже касается!
Улльга боднул мосток. Мальчишки подхватили брошенный конец, всем гуртом потащили к причальному столбу, накрутили, как смогли, а смогли для малолетних мальчишек здорово. Даже узел сплели. Выделялся Неслухович, самый старший, самый сильный, и по всему было ясно — в отца пойдёт. Верна с младшим на руках шла в самом конце бабьего хода, Безродов первенец сновал в толпишке ребят, вместе со всеми сражался с канатом. Не самый старший, не самый сильный, но кто бы сказал, отчего так получается — вроде среди таких же пострелят, а будто выше на голову.