— Гля, ожила! Отойди от неё, чудовище, не дай боги концы отдаст…
Чернобровая вернулась в мир живых. То ли Тычково дыхание помогло, то ли Безродовы пальцы, но спасёнка проморгалась, раздышалась, рывком подобрала ноги и закашлялась. Захлопала глазами, спиной уползла, вжалась в борт, едва не заорала, да и закричала бы — просто дыхания не хватило, все растеряла в море. Едва совсем не отпустила последнее. Ещё бы не заорать: кругом бородачи, косматые, гривастые, глядят, будто сожрать хотят, один ржёт, другой гогочет, тот гогочет, этот ржёт.
Безрод подошёл, в паре шагов остановился, присел на корточки. Какое-то время игрались в гляделки — Сивый смотрел ей в лоб, спасёнка глазами шарила по лицу с рубцами, и правду говорят, что боги милосердны — всему предел положили. Распахнула бы глаза шире — растеряла. Укатились бы. Который вправо, который влево.
— Страшный?
Кивнула. И Сивый кивнул, знаю, страшный.
— Не трясись. Людоедов нет. Мы всё по ягодкам, грибочкам, — Безрод кивнул за спину, на парней. — Как звать?
Спасёнка молчала, всё катала взгляд с одного на другого. Рот раскрыт, и ничего, что тишина — она просто орёт не в голос. Нет его, голоса. Видать в море весь оставила. А то, что до смерти перепугана, это плохо. Если что, скажут потом: «Не в море сгинула — на людях скончалась». Тьфу ты!
— Дыши глубже, — Сивый показал, вдох-выдох, чернявая опасливо повторила. — Как звать?
Вдох-выдох, вдох-выдох.
— Ассуна.
Безрод отвернулся, переглянулся с дружиной, глазами сделал: «Ого, а голосок-то приятный! И по-нашему разумеет».
— Ассуна… Ассуна… Что значит, не пойму.
— Рожденная Из Волн.
— Истинно Рожденная Из Волн, — согласился Щёлк. — Будто родилась второй раз.
— Что случилось?
— Люди с полуночи напали. Я с отцом плыла, он купец. Мы уходили и напоролись на подводную скалу. Корабль затонул.
— И полуночные люди оставили вас в покое? — Сивый наклонил голову, прищурил глаз, выглянул исподлобья.
— Нет. Пока не потонул корабль, унесли, что успели, людей убили.
— А ты…
— А я залезла под обломок и сидела в воде. Через щель все видела.
— Потом собрала обломки…
Кивнула.
— Потом собрала обломки, нашла верёвки и связала.
— Сколько тебя по волнам болтало?
— День… Два… не помню. Пить хочу.
Щелк протянул мех с водой.
— Ты не жадничай. Лопнешь.
Иногда всё человек слышит, всё понимает, да сделать ничего не может. Ассуна оторвалась от горлышка не раньше того, как мех опустел, положила руки на живот, сползла на бок, скорчилась от болей.
— Говорил же, не части .
— Мы всей дружиной не отобрали бы тот мех, — Рядяша подобрал вощеный свиной желудок, теперь пустой.