— Не старайся, и язык не ломай, — Сивый из-под клобука мазнул взглядом по хитрецу, а того ровно отпихнули — на шаг отсел, сам не понял, чего вдруг. — И хозяину передай, что коня не продам.
— А-а-а… э-э-э…
— Оттуда. А если узнаешь всё про злодея… — звякнул кошелем.
Хитрец вопросительно покосился на шумную ватажку бражников, Безрод кивнул.
— А тебе зачем?
— Весть горячая. В боянскую сторону повезу. Глядишь, от князя перепадёт.
Сивый поднялся.
— В конюшне подожду. Доедай.
Хотел прикорнуть возле Теньки, да видно, не теперь. Всего-то и успел на ворохе сена глаза сомкнуть, а уже трясёт кто-то. Прохвост.
— На пограничную заставу свезли. Там держат. Ждут княжескую стражу.
— Самосуда не было?
— Сами забоялись. Да и от князя ждут золотишка. Нынче все золотишка ждут, правда ведь?
— Правда. Где застава?
— Говорят, направо от тракта есть дорожка. Полдня ходу, если конный. Там деревенька недалеко, Трёхберёзка. Эти четверо с ночи по корчмам вести везут. На дармовщинку надеются.
— И не зря. Уже готовые приехали, — Сивый бросил хитрецу серебряный рубль, приладил седло, вывел Теньку во двор.
— Эй… боянская сторона ведь там, — растерянно буркнул прохвост, показывая рукой в другую сторону. Чудак человек, накрутил себе лишний день езды.
Глава 13
Сивый гнал Теньку рысью, давая небольшие передышки. Прибыть на место, наверное, удастся раньше людей князя, гонцу нужно ещё добраться до княжеского терема, а охранному отряду — собраться и выйти. Миновал Мысок, дошёл до помянутого поворота, дал вправо. Дважды расседлывал Теньку, ненадолго, отдохнуть, утолить жажду, кормил овсом. Трёхберёзку увидел издалека. А чего её не узнать? Стоит деревенька по левую руку, а справа на холме три деревца, как писанные. Давай, Тенька, вдарим, почти пришли.
Огороженную крепостёнку приметил заполдень. Теремок, двое ворот, въездные, выездные, снизаны на дорогу, ровно побрякушки на нитку. Не сходя наземь, перевязал лицо, оставил только глаза. Подъехал, ногой заиграл в ворота: «Эй, за стеной, подъем!», Тенька завторил: «Гы-гы-гы, сторожевые, хватит ворон считать!»
— Кто таков? — над изгородью поднялся вислоусый рыжий заставник — видно на приступке стоял, наблюдал — выглянул сверху вниз. — Я тебя давно глазом поймал, торчишь средь дороги, как пень в огороде.
— Ворожец. От Белочуба. Открывай.
— За этим приехал? — кивнул куда-то в сторону двора.
— За ним.
— Эй, Мятник, айда сюда! Тут за душегубом приехали!
Разнесли ворота, половину вправо, половину влево, впустили. Встретили трое, оружные, готовые ко всему, насторожённые. Не подушки давят, службу несут, вон зыркают, ровно изрубить готовы.