Глава 7
— Ну чего воды в рот набрала? — Верна усмехнулась, — давай спрашивай. Чую, как язык свербит, о зубы трется.
— Там на берегу… Почему ни одна из вас мужа не поцеловала? И никто из мужчин жену даже не обнял. Почему? Ведь всякое в море случается. Могли… и не вернуться.
Покосилась на спасёнку. Нет, вы посмотрите на неё! Глазастая утопленница. Заметила! Что ещё заметила?
— Надо было платье скинуть, там на берегу? На мужа залезть?
— Ну, зачем так. Просто обнять… поцеловать… Это же так… правильно.
— Видела ведь баб во дни, когда те маются бабскими хворями? Себя со стороны видела?
Ассуна в свою очередь удивленно вскинула чёрные брови.
— Себя не видела, но представляю хорошо. То злая бываю, то веселая… Но при чем тут это?
— Простых слов не понимаешь, — продолжила Верна с ухмылкой, — знаешь, что не нужно делать, и все равно делаешь. Иной раз на стену лезешь, в другой раз посуду бьешь. Настанет конец света — не заметишь.
— Ну… — вздохнула Ассуна, — как-то так.
— А теперь представь себе существо, полностью тебе противоположное. Оно не мается болями, всегда хорошо слышит, что говорят, не лезет понапрасну на стену и всегда… всегда замечает, когда наступает конец света. Ты хочешь, чтобы их в пот и в краску бросало, как роженицу? Чтобы сослепу ломились в закрытые двери? Чтобы ржали беспричинно? Чтобы в засаде не усидели, оттого, что кровь ударила в голову?
Ассуна не смогла скрыть улыбку. Да, жена воеводы умеет расписать смешное.
— Потому и не видела слюней на берегу. И если у самой голова имеется, не станешь мужа уподоблять себе.
— Но…
— О-о-о, это будет. Конечно, будет, — Верна, усмехаясь, махнула рукой. — Поцелуйчики и что покрепче будут потом, без глаз. Остров ходуном уйдет. Так что, эти дни тебе лучше спать на полу.
Ассуна отвернулась. Улыбку спрятала. Они тут, на острове умеют развеселить.
— Хотя, должна тебе сказать, — Верна скривилась, ровно зубы холодным прихватило, — Не всегда они слышат, что им говорят. Иной раз в упор смотрит, а чувство такое, ровно мимо тебя глядит.
— Без… Без… Ты про него? Ну… про воеводу?
— Этот вообще парняга непостижимый. Про него разговор отдельный. Я про остальных. Хитрые жуки. Прикинутся дубами, глазками хлоп-хлоп, мол, не понимаю, о чем ты, милая, говоришь. А сами делают, как знают.
— Твой такой же?
— А? Не. Этот даже дураком не прикидывается. Просто смотрит мимо тебя, даже сквозь, и сама себе говоришь: «Ну Вернушка, мамкина дочка, папкина любимица, этот взгляд значит только одно — ты говори, говори, а я сделаю по-своему».
— И ты терпишь?
— Терплю? А я и не страдаю. Весело мне делается. Пришли. Баня.