— Ага. Коснёмся — Чарзар узнает. Это видимо, в обе стороны работает. Что это с ним?
Ужег заговорил. Нет, голова по-прежнему оставалась закинута, глаза смотрели куда-то в свод черепа, хизанец выглядел будто юродивый, разве что слюни не пускал, да и говорил еле слышно, вполголоса, но выглядело это настолько жутко, что Стюжень поморщился и поёжился.
«А я тебе ещё тогда сказал — убирайся за тридевять земель, чтобы ни одна живая душа тебя не нашла…»
Сивый кивнул старику на колдуна. Что это с ним? С кем это он? Ворожец мрачно пожал плечами — не знаю.
«К дерабанну Зла твою ладью! И эти трое — не самое страшное. Ты ещё жив, погони коня, ускачи, затеряйся в лесу!..»
Трое? Какие трое? Сивый на пальцах показал, задумался на мгновение и с вопросом в глазах кивнул за спину.
Трое… трое… Старик пожал плечами, нет, не понимаю, о чём он.
«Слушай меня! Слушай меня, я сказал! Ударь коня пятками и скачи во весь опор! Делай сейчас, иначе будет поздно!»
На мгновение или два хизанец, показалось, весь обратился в слух, даже сощурился как человек который отчаянно вслушивается в мир и ловит знакомые звуки.
«Какие язвы? Ты о чём? Ох, не вовремя ты разбудил совесть! Подстегни коня и мчи, что есть духу!»
Старик показал на Ужега и мотнул головой. Не отвлекаемся, у нас свои дела. Повторил:
— Чарзара бить всё равно придётся. Но пока рано. Слишком много у хизанца чудес в рукаве. И это то, что мы знаем. А чего не знаем?
Безрод на мгновение задумался, бросил на старика острый взгляд, усмехнулся, кивнул.
— Ну что, договорились?
Бояны как один повернулись на голос. Ты гляди, ожил!
— С кем это ты говорил? Ничего не хочешь рассказать?
Хизанец открыл было рот, счёт-два соображал, потом вздохнул и махнул рукой. Не скажу. По крайней мере не теперь. Скоро сами всё узнаете.
— Так согласны?
— Согласны, — после нескольких мгновений молчания старик медленно подошёл к Ужегу. — Но получишь ты своих только после того, как расскажешь всё и мор пойдёт на убыль.
— Больше того, я соглашусь на суд и приговор.
— Вздумаешь хитрить, силком, ровно скотину, напою твоих моровой водой. И будь уверен, рука у меня не дрогнет, — ворожец показал громадный кулак. — И на ведовство своё не надейся. Мор пережил и тебя переживу.
Хизанец раскрыл рот. Перевёл недоумевающий взгляд на Сивого, даже пальцем для верности на старика показал, бровями переспросил.
Безрод усмехнулся, кивнул, а Стюжень мрачно добавил:
— Неудобно, когда дыры в щеках. Мало того, что еда вываливается, а питьё проливается, так и гной, зараза, на язык попадает. Весь рот в это гнуси, аж зарезаться хотелось. Сам-то рот прикрой, муха залетит.