— Да бросай уже! — нетерпеливо буркнул кто-то из толпы.
— В дорогу, мои кони! — зычно пропел Безрод и красиво, размашисто отпустил кости.
Два. Местный завсегдатай спокойно, привычно и даже где-то лениво сунул одну из монет в пазуху мудрёного пояса, улыбаясь выглянул на Безрода, рукой спросил: «Ставишь?»
— Туровол разогревается, — на пределе слуха услышал верховный, но даже бровью в сторону говоривших не повёл. — Ставлю три медяка, что синелицый уйдёт отсюда босым и голозадым.
— Всегда везти не может, — помотал головой второй, невзрачный малорослый хизанец в старенькой верховке без всякой вышивки и мятом-перемятом колпаке, который даже не стоял, а понуро сломавшись посередине, «спал». — В один прекрасный день Небесный Отец отвернётся от него.
— И когда настанет этот день? — насмешливо наседал первый. — Если сегодня, почему бы не поставить?
Невзрачный в раздумьях сбил колпак на брови, вышел из толпы зевак, походил туда-сюда, наконец что-то сообразил, подтащил скамью к кружку завсегдатаев и влез с ногами, выглядывая поверх голов.
— Ну что ты там разглядываешь? — едва сдерживая смех, буркнул под нос верховный. — Нешто счастливый знак ждёшь с небес?
Счастливый знак или несчастливый, но через какой-то время коротышка со спящим колпаком мало со скамьи не сверзился — сосед даже оглянулся поглядеть, что за грохот сзади — с круглыми глазами протиснулся на своё место и дёрнул за рукав застрельщика спора.
— Пять монет! Пять монет, что сегодня Туровол уйдёт понурым и мрачным!
Тот какое-то время остро вглядывался в соседа, ровно искал признаки сумасшествия на лице невзрачного, но жажда крови взяла верх: спорщики ударили по рукам. Стюжень едва сдержался, хотелось растолкать местных, протиснуться к малорослому с заломанным колпаком и взяв за грудки, прошипеть в лицо: «Что ты там увидел, мой хороший? Ты ведь не поймал случайно взгляд синелицего, тяжёлый и полновесный?»
Сивый усмехнулся, достал ещё одну монету, только теперь не медяк, а серебряный рублик. Зеваки одобрительно зашумели, всплёскивая руками.
— Хватит ползать! — рыкнул Безрод и сурово сомкнул брови. — Пора взлететь! И пусть браги принесёт. Да покрепче!
— Что сказал синелицый? — хозяин мало в рот Стюженю не заглядывал.
— Синелицый сказал, что благодарит Туровола за то, что тот избавил его от меди — в мошне останется больше места для серебра и золота. И браги принеси. Побольше и покрепче.
Хозяин, едва не прыгая от радости, перекинул сказанное на хизанский и мигом унёсся в готовильню. Принёс большую чарку местного питья, подтащил скамью к игрокам, поставил. Безрод зараз осушил полчары, довольно вытер губы, сыто отрыгнул, икнул, помотал головой и несколько мгновений моргал, никак проморгаться не мог. Зрители тихонько загудели, качая головами. Стюжень остро зыркнул по сторонам, что не так с местной бражкой? В голову бьёт или по ногам?