— Зло сломало! Дурень большой вымахал, а умишка не нажил! Иди глину бей! — заорал на гончара Дубиня. — А ты, князь, мне про Сивого не рассказывай! Сам кому хочешь расскажу! Думаешь, не знаю, как легко можно в дураках остаться? Иной раз думаешь: «Ну точно чёрное!», а оно, глядь — белое! Белое, твою мать, выбросыш кабаний! Тебе говорю, красномордый! И зенками на меня не сверкай!
— А-а-а-а! — Косоворот не просто заорал, весь его дух наружу с криком полез, а как полез, потащил с собой шестерых, что за руки держали да вместе со скамейками.
— Брось притворяться, Дубиня! — вскочил Кукиш. — Всякий знает: кому силища большая дадена, в конце концов свихнётся! Наш-то вон когда на эту дорожку ступил! Виданое ли дело, князь тебя привечает, к себе приблизил, остаться зовёт! Сыном назвал, а ты дёру даёшь, ровно нашкодил!
— Вот и сиди на заду ровно, мышь амбарная! Уж ты-то сытную миску никогда на вольный ветер не променяешь! Одного не пойму, жрёшь, жрёшь, а перешибить соплёй можно! Куда силищу деваешь?
— А в задке спускает! Давеча грохотало, слышали? Он это! Аж крышу сорвало, небось! — вдруг проснулся Чаян, да так оглушительно, что Урач едва со скамьи не грянулся.
Отвада поднял руки, призывая крикунов успокоиться, а когда тишина, ровно лисица робко прокралась в думную, да сторожко прилегла в середине, продолжил.
— Допрежь похода к морю, сам не верил. Глотку перегрыз бы любому, кто против Безрода слово скажет. Но тот раскоп на многое открыл глаза. Немного у нас найдётся умельцев в одиночку отоварить целую ладью оттниров, да бошки так поразбивать, что кости вдрызг. И словно силища злая с той рукавицы стекла, да протухла, чисто дурная пища.
— Да при чём тут рукавица?
— В раскопе рукавицы боевые нашли. Ровно те, в которых Сивый груддисов ухомячил. Его рукавицы, точно. И заставные говорили, что временами находит на Безрода: глаза белеют, а воздух такой силищей полнится, аж в ушах звенит, да птицы замертво падают. Так вот… оттнира в злой силище извалял и рукавицу в раскоп швырнул.
— Да какой раскоп-то? — крикнул всё тот же посадник — видно, далеко судьба закинула, глушь кругом. А тут какие-то раскопы.
— После сшибки нашим ладья досталась. Видать, один трупик Сивый приберег, а на берегу и прикопал. Вот такой раскоп.
— Чтобы зло в земле дозрело! — вскочил Кукиш, ткнул пальцем в Чаяна. — На трупных-то харчах!
— Дур-рак, зло в людях зреет, — старый боярин поднялся, плюнул в сторону крикуна, не всамделишно, скорее обозначил.
— Безрод всегда на виду, — с места поднялся Стюжень. — Какие раскопы? Когда? Он день деньской на глазах.