Отвада только горестно махнул рукой, вернулся на место, сел. Князья что-то говорили ему, хлопали по плечу, а над полем висел глухой гул. Соседи переговаривались, качали головами, кривились, морщились, отмахивались друг от друга, потрясали руками. Отвада внимательно следил за толпой и в какое-то мгновение дал Речкуну знак. Тот взял у вестового охотничий рог и трижды протрубил самолично, призывая к тишине, и едва каждый на поле поймал тишину зубами и заключил во рту, тесно сомкнув губы, князь поднялся с места. Оглянулся на бояр, каждого нашёл глазами, вышел к краю помоста и тяжело вздохнул.
— Два дня мы слушали видоков. За два дня мысленно проскакали свою страну, край млечей, ходили по морям, продирались через чащобы. Мы искали правду под каждым кустом и, в конце концов, нашли. Правда оказалась горькой. Иногда так бывает. Безрод, — Отвада замолчал, оглядывая толпу, а Сивый повернулся лицом к помосту, — властью, ниспосланной мне свыше…
И стоило отзвучать словам Отвады про власть и вышние небеса, раздался дробный топот копыт. Из раскрытых ворот Сторожища во весь опор вынесся верховой и рванул к мосту через Озорницу. Князья недоумённо переглянулись, бояре едва заметно покосились друг на друга, только недоумения князей не было в их взглядах.
Верховой сошел на утоптанную тропку после моста, люд беззвучно расступался и в обе стороны по цепи полетело: «Это Моряй». Спешившись у клетки, Моряй прошёл мимо Сивого, подмигнул, взлетел на помост и несколько мгновений что-то на ухо говорил Отваде. Несколько раз плечи князя дёргались, будто повернуться хочет, но всякий раз Отвада то ли спохватывался, то ли силой воли заставлял себя стоять недвижимо. А вот Моряй бросил несколько мрачных взглядов в сторону бояр.
— Всего три? — полушёпотом переспросил Отвада.
— Да. И без ворожбы там не обошлось. Ровно знали, кто мы, куда идём, откуда и сколько нас. У нас нет ветра, у тех ветра хоть продавай — полные, мать их, паруса! Если бы не случайность даже ладьи не сохранили бы.
— Никого не видел? Ничего подозрительного?
— Бояна видел. Молодой щегол, но уже конченый. Взгляд злой такой, и вовсе не молодеческий. Ровно взяли середовича, обозлённого до предела, да в молодую шкуру и сунули. Думаю, в руки к нему попадёшься, умолять будешь прикончить. Прикидываю, он ворожил.
— Плохо всё. Обложили твари. Ладно, садись к нашим, отдышись и… в общем держи себя в руках.
Уходя, Моряй недоумённо оглянулся, а Отвада знаком утихомирил толпу, начавшую было бурлить, чисто варево в котелке.
— Начал я было говорить, да вести важные получил, — тут князь оглянулся и со значением пробежался глазами по рядку бояр. — Безрод… княжеской властью признаю тебя виновным в зачинательстве мора, в многочисленных беспричинных душегубствах и приговариваю… к отсекновению главы.