— Что там?
Верна повернулась, показала на Сивого пальцем, чиркнула себя по горлу, закатила глаза, вывалила дурашливо язык.
Хлопнула дверь, влетел взъерошенный Жарик, на пару шагов отстал от него Сунд, мальчишка Гюста, а от дверей донесся горячий детский шёпоток: «Даст! А я говорю, не даст!»
— Отец, дай Улльгу! Дело срочное!
Сивый медленно загнал брови повыше. «Это ещё зачем?»
— Морского змея будем бить!
— На веслах не сможете.
— А на парусе!
— А кормщиком кто?
— Сунд пойдет. Гюст его всему научил. Давеча шторм был, помнишь? Это морской змей волнение учинил. Елозил в глубине, как уж! — и руками заполоскал, вот так елозил змей! — Отец, ты хоть понимаешь, насколько все угрожающе сложилось?
Сивый медленно кивнул. Верна восхищенно качала головой. Хорош, подлец, ничем себя не выдает, жилкой не шелохнет, ровно это Щёлк докладывает о серьезных бедах, а не мальчишка воюет с невиданными чудовищами.
— Змей, говоришь?
— Ага, змей! Морской! Вот такенный! — Жарик задрал руки над головой, встал на цыпочки, многозначительно покосился на Сунда. Тот раскинул хитрыми глазками, влез на лавку, показал оттуда — ещё больше, вот такой!
— Так это из-за него небо заволокло, и ветер поднялся?
— Ага! Точно!
— А вот мы с Гюстом на змея другое соображение нашли, — Сивый огладил бороду, покосился на порог.
Несколько мальчишек одним глазком заглядывали в дом, чем все кончится? Три мордахи, одна над другой выросли вбок из дверного косяка. Даст воевода корабль, или не даст? Вроде должен дать.
— Раньше нас на змея? Отец, мы первые это придумали!
— Просто хотели морскую повозку сообразить.
Сунд медленно слез с лавки, Жарик опустил руки.
— Это как?
— Запрячь Змея в Улльгу. И Змей жив останется, и Улльга против других граппров станет быстрее вдвое.
Мальчишки переглянулись, не сговариваясь, повернулись к порогу. Ну как?
Советчики скрылись из дверного створа один за другим. Ага, даст, как же! Запрягут и сами кататься будут.
— Отец, тогда я Теньку возьму, ага?
— Ага.
Сунд склонился к другу, шепнул на весь дом: «Я сейчас, только возьму у отца Бутура». Мальчишки колобками выкатились из дома, один со всех ног унесся домой, второй нырнул в конюшню. Через счёт, с Жариком на спине, без седла, медленный шагом вышел мудрый Тенька, ровно человек, покосился в открытое окно: «Сивый, ты ополоумел? Тебе меня не жаль?», величаво пошел по тропке в чащу.
— За Родину! За князя! Ну-ка вдарим!
Верна у окна едва в лужицу не растеклась — через окно солнце ласкает, скользя по самым верхушкам сосен, изнутри от взгляда Сивого жарко, ещё миг, всю избу по колено зальет хвастливыми соплями. Все будет хорошо! А там, за окном, мальчишки топают за Тенькой и вторят: «За Родину! За князя! Вдарим!»