Всякий раз, когда моего деда спрашивали о его дочери Дженни, умершей в детстве, он отвечал: «Слишком больно вспоминать. Не хочу туда возвращаться».

То же самое я чувствую по поводу того, что стал чужим для своей дочери. Это разбило мне сердце. Когда я думаю об этом – а я стараюсь делать это как можно реже, – то вспоминаю, как дед учил меня двигаться дальше и не зацикливаться на прошлом.

И все-таки, сколько бы я ни избегал этой темы, наше отчуждение стало достоянием желтой прессы в самом чудовищном, лживом виде. Одни писали, что я подсадил ее на наркотики. Другие – что отверг ее еще ребенком. Да, я действительно говорил о ней в прессе довольно холодно. В одном интервью, о котором теперь сожалею, я сказал, что за 20 лет не получил от нее ни весточки, что понятия не имею, где она, замужем ли, есть ли у нее дети, – и что к тому моменту мне было уже все равно. Хоть это меня и не оправдывает, я знаю, что во мне тогда прорвалась холодность деда:«Двигайся дальше! Не раскисай! Вперед! Не застревай в прошлом!»

Эта жесткость – моя настройка по умолчанию. Чарльз Буковски писал: «Все мы умрем – все без исключения. Какой нелепый цирк! Казалось бы, одно это должно пробудить в нас любовь друг к другу. Но нет. Мы в плену мелочей, они нас ломают, нас поглощает пустота».

Я надеюсь, моя дочь знает, что моя дверь для нее всегда открыта. Я хочу, чтобы она была здорова и счастлива. До самого последнего вздоха я буду помнить, как она лежала в кроватке и заливалась смехом, стоило мне войти в комнату, в тот первый год ее жизни. И как крепко спала в ту ночь, когда я ушел. Я всегда буду сожалеть о боли, которую причинил ей, уйдя из семьи, хотя и по сей день убежден, что другого выхода у меня не было.

* * *

В 1977 году родители приехали ко мне в Калифорнию, и я наконец смог извиниться перед ними за все те несчастья и тревоги, которые им принес. Я был благодарен судьбе за возможность показать им, что трезвость дала мне хоть какой-то покой и что дела мои идут неплохо – даже лучше, чем я заслуживал.

Я из кожи вон лез, чтобы устроить родителям чудесный отпуск. Оба они всю жизнь вкалывали, и мне хотелось дать им возможность отдохнуть. Я повез их в Диснейленд, по полной туристической программе. Я приглашал их на съемочные площадки, чтобы они своими глазами увидели, как снимается кино. Мы обошли все знаменитые места. Им безумно понравился Китайский театр Граумана с отпечатками ног и рук легендарных кинозвезд. В ресторане Polo Lounge в Беверли-Хиллз они познакомились с Роджером Муром и Лайзой Миннелли.