Доктор Мартин совершенно не умеет находить общий язык с людьми и не способен подсластить пилюлю собственной прямоты. В одной из сцен его девушка разбирает коробку с семейными фотографиями, и он спрашивает: «Зачем люди хранят фотографии?»

Она отвечает: «Так уж устроены люди, Мартин».

Как часто мне самому приходилось слышать нечто подобное!

Зрители нередко предполагают, что у доктора Мартина расстройство аутистического спектра. Стелла убеждена, что у меня синдром Аспергера, – и, скорее всего, она права, если вспомнить мою страсть к запоминанию и повторениям (BTX 698, терраццо…) и мою эмоциональную скупость. Но, как и подобает стоику с Британских островов, я не переношу всю эту психологическую болтовню. И пусть весь мир предпочел бы наклеить на меня ярлык «аспергер» – я выбираю другое определение, на мой взгляд куда более точное:бесчувственный сухарь.

Жизнь со Стеллой на протяжении последних 25 лет стала сплошной чередой открытий и приключений. Особенно мы обожаем спасать бездомных кошек. Одну я даже привез со съемок фильма об экзорцизме «Обряд»[161] , из Будапешта.

Это спасательство излечило боль, которую я носил в себе с самого детства, когда потерял свою первую кошку. Как-то раз я нашел на улице маленькую серую бродяжку. Мама разрешила ее оставить, и я назвал ее Смоки. Но в один прекрасный день соседка с нашей улицы миссис Уорли увидела, как я играю со Смоки в палисаднике. Она просто открыла калитку, вырвала кошку у меня из рук и сказала только: «Она моя». Как же я ненавидел эту женщину! До сих пор помню жгучую боль от той потери. Спустя несколько месяцев мама принесла домой полосатого котенка – Селину. Я обожал Селину до самой ее смерти в 1950 году. Мы со Стеллой с огромным удовольствием наблюдаем за тем, как наши старшие кошки нянчатся с младшей, которая совсем недавно попала к нам брошенным котенком. Воля к жизни и инстинкт помогать другим выжить – это невероятно мощная сила.

Стелла во многом помогла мне распутать узлы и хитросплетения прошлого. Она зорко следит за моим здоровьем и самочувствием. А еще она помогла мне заново открыть одну из главных моих страстей. Стелла откопала старые сценарии, изрисованные моими набросками, и те ей очень понравились. Она попросила меня написать несколько картин в качестве подарков для гостей на нашей свадьбе. Мне так понравилось это занятие, что теперь я пишу или рисую почти каждый день – с тем же удовольствием, что и в детстве. Сам не знаю, кого я пишу. Один портрет вышел похожим на Барака Обаму. Другие напоминали Кевина Костнера или Софи Лорен. В них нет никакого глубинного смысла.