Я решил, что «шорт-лист» – короткий список – это что-то про мой рост.

– Нет, балда, – сказал отец. – Дело не в росте. Это значит, что из всех желающих отобрали только троих, и ты в их числе.

В тот вечер я пошел в кинотеатр Regent на «Двадцать тысяч лье под водой» с Кирком Дугласом, Джеймсом Мейсоном и Петером Лорре. Сидя в темном маленьком зале, я впервые за 17 лет почувствовал надежду на какое-то будущее.

Дела в пекарне шли в гору. Мать стала для отца настоящей спасительницей. Ее решимость наладить бизнес в конце концов взяла верх над отцовской осторожностью. Когда дело доходило до риска, он превращался в сплошной комок нервов, но мать с этим не церемонилась.

«Ты собственной тени боишься, – говорила она. – Хватит цепляться за прошлое. Надо жить дальше».

Когда мать объявила, что в пекарню проведут телефон, отец возмутился: «Не надо пороть горячку!»

Неделю спустя телефон был установлен: номер Порт-Толбот 105.

Затем она велела купить новую машину.

– Избавься от этой старой развалюхи. Она же постоянно ломается.

Отец купил новый Rover. Номерной знак EU 6600. На этом новеньком символе статуса он и отвез меня в административный центр Кардиффа, к ратуше, на то самое собеседование. Запах полированной кожи сидений и сверкающая новизна машины укрепляли мои надежды. Ратуша выглядела внушительно. Колонны, статуи. Отец зашел внутрь вместе со мной, чтобы убедиться, что я не заблужусь в этом необъятном здании.

В небольшой приемной перед кабинетом, где проходило собеседование, я увидел двух молодых девушек – Энн Холмс и Сандру Шеффилд. Они были кандидатками из шорт-листа, и обе оказались весьма дружелюбными. Кто-то вышел из святая святых. Пришло время моей экзекуции. Отец пожелал мне удачи.

За большим столом сидели трое – доктор Хайнс, попечитель колледжа; Реймонд Эдвардс, директор, и олдермен Ллевеллин Хейкок – и буравили меня взглядами.

Они стали расспрашивать меня об учебе. Хорошо ли я успевал в школе?

«Ну началось, – подумал я. –Сюда меня ни за что не возьмут. Это конец. С моим школьным аттестатом – спасибо, до свидания».

Я ушел от ответа.

Доктор Хайнс был пожилым человеком и казался вполне приветливым. Реймонд Эдвардс без остановки что-то строчил в маленьком блокноте. Олдермен выглядел грузным и мрачным.

Через пять минут доктор Хайнс поблагодарил меня и попросил подождать за дверью.

Десять минут спустя в приемную вышел Реймонд Эдвардс, а за ним доктор и олдермен Нависшие Брови. Директор провозгласил:

– Наше решение: стипендию получит юноша.

Мне же послышалось «решение о стипендии получите позже».