* * *
В Королевском валлийском колледже музыки и драмы я проучился два года и, наверное, был слишком молод, чтобы все это переварить. Недисциплинированный, неуклюжий, злой. Кроме меня, на курсе было еще двое парней: Рон Эдвардс и Чарльз Брайс – оба местные, кардиффские. Историю театра вела Джун Гриффитс. Руди Шелли, австриец, преподававший сценическое движение, заявил, что я держу спину как верблюд. Он был прав.
Но я все же умудрился кое-как одолеть двухлетний курс. Итоговые характеристики от тех немногих преподавателей, что у нас были, звучали сдержанно-обнадеживающе. Их вердикт гласил: потенциал есть, но нужно работать над техникой. Техника. Техника. Техника. Я пытался понять, но никак не мог взять в толк, что же это вообще такое. Главным кумиром для большинства актеров тогда был покойный Джеймс Дин. Все хотели быть похожими на него.
В 1957 году колледж поставил два спектакля. В «Кровавой свадьбе» Федерико Гарсиа Лорки мне, к моему огромному удивлению, отдали главную роль – Леонардо. Второй постановкой стала пьеса Торнтона Уайлдера «На волосок от гибели», и тут меня ждал еще один сюрприз: я получил роль Генри Антробуса, сына семейства Антробус. Эта пьеса, удостоенная Пулитцеровской премии в 1943 году, исследует человеческую природу, а точнее – парадокс: как люди, наделенные благословенным даром создавать великое искусство и технологии, при этом наделены катастрофической способностью все это уничтожать. Генри воплощал ту самую разрушительную силу.
С этим спектаклем мы гастролировали по Северному Уэльсу, а затем – в театре Ванбру[10] при RADA – Королевской академии драматического искусства в Лондоне. Постановка имела успех. Несколько лондонских критиков написали хвалебные рецензии. ГазетаThe Daily Telegraph посвятила хвалебную статью лично мне. Родители приехали на спектакль. Отец остался доволен, но счел своим долгом в очередной раз предупредить: актерством денег не заработать.
Незадолго до выпуска я посмотрел в бристольском Old Vic «Оглянись во гневе» Джона Осборна. Джимми Портера играл потрясающий актер по имени Питер О’Тул. Он был великолепен. Гений. Я никогда прежде о нем не слышал. В июле 1957 года я окончил Королевский валлийский колледж музыки и драмы, не смея и мечтать, что когда-нибудь сравняюсь с О’Тулом или Ричардом Бертоном, но надеясь получить работу – хоть какую-нибудь работу, лишь бы остаться в деле.
Мне предложили место в гастрольной труппе Совета по делам искусств Уэльса – помощником заведующего сценой с небольшими ролями в придачу. В репертуаре значились две пьесы: «Оглянись во гневе» и «Ночь ошибок»[11] . Помощник заведующего сценой из меня был никудышный. Будучи физически крепким, я отлично справлялся со сменой декораций, таская тяжелые холщовые щиты, но во всем, что касалось простейшей расстановки реквизита на сцене – особенно чего-то бьющегося, – была полная катастрофа. Врожденная криворукость приводила меня в бешенство.