Отец толкнул меня локтем.

– Поздравляю.

– С чем?

– Сказали же: юноша. Это же ты.

– А-а… А я-то подумал, он сказал «позже». Что они пришлют письмо.

– Ну ты и дубина.

Все засмеялись; даже олдермен улыбнулся.

Родители гордились мной. Когда мы вернулись в пекарню, все ликовали.

В субботу, 1 октября, отец принес домой вечерний выпуск газетыPost .

– Эй, посмотри-ка. Твое имя в газете. Ты у нас теперь знаменитость, – сказал он, указывая на первую полосу. – Ну надо же.

Там была напечатана короткая заметка: «Энтони Хопкинсу, сыну Ричарда Хопкинса, пекаря из Тайбаха, Порт-Толбот, присуждена стипендия Принса Литтлера в Королевском валлийском колледже музыки и драмы».

– Замечательно! – проворковала мать. – Поздравляю.

– Да. Спасибо, – ответил я, стараясь не показывать воодушевления. Мне вспомнилось тютчевскоеSilentium! – то самое стихотворение, где поэт призывает таить свои мечты и чувства в глубине души.

– Ну, теперь Голливуд, – снова пошутил отец.

Было видно, что он доволен. Вдруг мать указала на другую заметку на той же странице:

– Ой, вы только посмотрите. Какая трагедия. «Актер Джеймс Дин, 24 года, погиб в автомобильной аварии в Северной Калифорнии».

* * *

Чтобы отпраздновать получение стипендии, отец умудрился достать два билета на постановку «Юлия Цезаря» гастролирующей труппы театра Old Vic в Имперском театре в Суонси. Брута играл Пол Роджерс, Марка Антония – Джон Невилл. Роль Порции исполняла Венди Хиллер. Это был отличный спектакль. Когда Джон Невилл начал читать свой монолог над телом убитого Цезаря, отец ткнул меня локтем – это была та самая речь, которую я знал наизусть:

Великий Цезарь! Ты лежишь во прахе?

Спектакль кончился, и мы пошли к служебному входу за автографами. У меня с собой была та самая записная книжка – подарок деда. Джон Невилл расписался, Пол Роджерс тоже.

Отец сказал им, что мы в восторге от спектакля, и добавил:

– Мой мальчик будет актером.

Джон Невилл удивился:

– О, правда? Замечательно.

Пол Роджерс и Венди Хиллер вежливо поблагодарили:

– Спасибо. Очень рады, что спектакль вам понравился.

Актриса, игравшая Кальпурнию, выскочила из служебного входа. Отец протянул ей мой блокнот и вежливо попросил расписаться «для сына».

Она отмахнулась от него как от мухи. Мелочь, казалось бы, но этот момент врезался мне в память.

Вид у отца был слегка уязвленный.

– А, извините…

Уже в машине, на обратном пути, он буркнул:

– Возомнила себя пупом земли, черт подери. Ну да ладно!

Осенью того же года я поселился в служебных комнатах Кардиффского замка. Обязанности экономки и завхоза там исполняла супружеская пара – мистер и миссис Донн. Им разрешалось сдавать две просторные комнаты шести студентам за 30 шиллингов в неделю.