В один из понедельников в ноябре 1959 года меня вызвали к капитану Майклу Витте. Капитан Витте, адъютант Шестнадцатого полка в уилтширском лагере Булфорд, был порядочным, хорошо образованным джентльменом, честным и справедливым. Говорил он с таким аристократическим акцентом, что понять его было почти невозможно. Согласные звуки в его речи отсутствовали как класс. Мне он нравился. И в тот день я узнал, что добрый капитан вступился за меня и спас от серьезного обвинения. Я стоял перед его столом – угрюмый и безмолвный. Помолчав, он взял со стола отпечатанный на машинке лист и негромко изложил мне его суть. «Один гражданский из Эймсбери подал жалобу, что вы превратились в изрядного дебошира, драчуна и пьяницу. Вы участвовали в двух драках с неким Галлахером, солдатом из другого полка. Это правда?» – спросил капитан Витте.

– Так точно, сэр.

– Почему?

– Точно не помню, – ответил я. – Галлахер служит в полку «Блэк уотч». Эти ребята вечно лезут в драку. Он сам ко мне прицепился.

– Ну да, а вы, судя по всему, тоже не прочь помахать кулаками. Я не стану давать ход обвинениям, Хопкинс, но на четыре недели лишаю вас увольнительных. Вы производите впечатление неглупого юноши. Зачем вы сами наживаете себе такие неприятности?

– Не знаю, сэр. Я вечно влипаю в истории. Туповат, наверное.

По правде говоря, я начинал входить во вкус этих потасовок. Всякий раз все повторялось по одному и тому же сценарию. В пабах я сидел тихо, никого не трогал. Наверное, тихие и замкнутые люди будят в окружающих какую-то первобытную агрессию. Кто его знает? Моя старая добрая уловка с непробиваемой отрешенностью, похоже, сама провоцировала их на конфликт. На самом деле я хотел лишь одного – чтобы от меня отстали. Но к моим 20 с небольшим этот прием перестал работать. И кулачные бои теперь завязывались прямо на парковках у пабов.

Тот случай, когда я по-настоящему влип, действительно произошел в Эймсбери. В местном пабе один тип из Глазго по фамилии Галлахер – здоровенный такой жлоб – начал меня задирать.

– Эй ты, Таффи[12] , чертова шахтерская лошадка[13] . Угости-ка меня выпивкой.

Я сидел в углу, пил пиво и разглядывал гобелены на стенах – охотничьи сцены, сельские пейзажи, – латунные и медные безделушки над стойкой. Его требование я проигнорировал.

Галлахер подошел к столику.

– Слышь, ты. Я сказал, купи мне выпить.

Включаю непробиваемую отрешенность. Делаю каменное лицо.

– Так ты угостишь меня, Таффи?

– Сам себя угости, – сказал я.

Я встал и вышел из бара. Мне это было не нужно. Галлахер двинулся за мной.

– Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю!