В один теплый воскресный вечер летом того же 1944-го мы с родителями отправились на прогулку к замку. Они шли по тропинке, вглядываясь в заросли, – искали соловья, чье пение раздавалось где-то совсем рядом. А я гонял взад-вперед по узкой дорожке на своем трехколесном велосипедике – знаете, один из тех детских велосипедов, где педали прикручены прямо к переднему колесу. Его смастерил для меня дед из деревяшек и всякого металлолома. Колеса он обтянул длинными полосками резины, а раму выкрасил в ярко-красный цвет.

Навстречу нам неспешно шли двое солдат. Когда они поравнялись с нами, один из них – высокий, здоровенный детина – спросил у отца дорогу. Им нужно в Суонси, объяснили они. Можно ли еще успеть на автобус? А если на автобус они уже опоздали, нельзя ли где-нибудь раздобыть лошадей?

Мы узнали, что их зовут лейтенант Куни и капитан Дерр, и родители, обсудив с ними возможные маршруты, пригласили обоих на воскресный обед на следующей неделе. В те суровые дни британским семьям настоятельно советовали принимать у себя американских солдат – в духе гостеприимства, взаимовыручки и дружбы. Те из них, кому посчастливилось вернуться домой в Америку, потом нередко присылали приютившим их британцам продуктовые посылки.

Лейтенант Куни обернулся к часовому, лениво привалившемуся к караульной будке, и крикнул:

– Эй, солдат, карандаш есть?

Тот пошарил по карманам куртки.

– А то, – сказал он и перекинул карандаш Куни.

Британцы посмеивались над расхлябанностью американских солдат и говорили, что у них «чересчур много денег, они чересчур много думают о сексе, и вообще их тут чересчур много». В американцах не было и тени официоза – разительный контраст с удушающей чопорностью британской армии. Куни просто поставил ногу на переднее колесо моего велосипеда, пристроил на колене куцый блокнотик и принялся записывать наш адрес. Он глянул на меня и подмигнул:

– Отличная у тебя тачка, парень.

В следующее воскресенье я услышал, как подъехал джип, и очень надеялся, что все соседские дети это тоже видят – особенно Питер Джонс из соседнего дома и Питер Мюррей из дома напротив. Я лежал на полу в гостиной и рисовал черным и красным карандашами британские и американские бомбардировщики, громящие Германию, и немецкие истребители, которые падают с неба, охваченные шлейфом пламени из красных штрихов.

Скрипнула калитка, потом раздался стук в дверь. Отец открыл, и из коридора донеслось:

– Привет честной компании!

Так капитан Дерр здоровался каждый раз, когда заходил к нам в гости, – а в последующие недели он заходил часто.