Я был слишком мал, чтобы осознать весь ужас войны, но меня будили сирены воздушной тревоги, я видел Гитлера в кинохронике, а однажды слышал его голос по хрипящему радиоприемнику – то была прямая трансляция из Берлина.

Один из отцовских приятелей, мистер Риджуэлл из Нита, что в нескольких милях от Порт-Толбота, работал в компании United Yeast, производившей дрожжи. Почему-то он ко мне привязался. Как-то раз, шутки ради, он спросил, что бы я сделал с Гитлером, если бы его встретил. Восседая на столе для замеса теста в нашей пекарне, я заявил: «Шею бы ему свернул!» – и изобразил руками, как душу его.

Мистер Риджуэлл разразился аплодисментами и в награду выдал мне леденец.

Примерно тогда же отец возил хлеб в итальянскую лавку в Маргаме – чайную Конти. Мистер и миссис Конти перебрались в Уэльс еще в 1930-х и открыли маленькое заведение – продавали чай и итальянскую выпечку. И вот в один прекрасный день какие-то твердолобые соседи решили, что мистер и миссис Конти – враги, и взялись отравлять им жизнь. Эти безмозглые идиоты намалевали на витринах: «Убирайтесь в свою Италию! Вон отсюда!»

Проезжая мимо по своему обычному маршруту, отец увидел вандалов, которые как раз громили лавку. Он выскочил из фургона и налетел на них: «Я же вас всех знаю! Чертовы лицемеры! Эти люди ничего вам не сделали!»

По долгу службы отец был обязан и дальше возить хлеб семьям погромщиков – и развозил, но делал это с нескрываемым презрением. Больше ни с кем из них он не обмолвился ни словом.

Мужа моей тети Лорны, дядю Билли, призвали в Королевский наблюдательный корпус[30] – как и моего отца. Их вклад в военные действия заключался в обнаружении и отслеживании самолетов – британских и немецких – и передаче данных в штаб в Кардиффе. Я научился распознавать бомбардировщик Junkers 88, британский Lancaster, легкий бомбардировщик Mosquito и громадную американскую «Летающую крепость» – B–17. Иногда по воскресеньям, после обеда, меня брали на наблюдательный пост.

«Сегодня ночью Ливерпулю достанется», – сказал как-то отец. Он купил мне бинокль. И когда в небе не было самолетов, я рассматривал в него луну.

Я был совсем маленьким, но чувствовал, что эти голоса войны проникают в меня, что-то меняют внутри. Я часами просиживал у приемника. Мы обожали сатирическую передачу BBC «Это снова он»[31] с Томми Хэндли – она высмеивала тяготы военного времени и бюрократию. «Томми не дает нам свихнуться», – говорили люди. Отец вечно крутил ручку настройки приемника – не выносил пауз между передачами.

Я слушал трансляции с Нюрнбергского процесса. На скамье подсудимых сидели люди из ближайшего окружения Гитлера: Герман Геринг, Рудольф Гесс, Иоахим фон Риббентроп и другие. Я жадно ловил новости о поимке и аресте Уильяма Джойса – предателя-американца, известного как Лорд Хо-Хо, который начинал каждый свой эфир словами: «Говорит Германия. Говорит Германия». Его судили и казнили.