Выпендриваться я не хотел, так что напустил на себя равнодушный вид и нарочито небрежно переворачивал страницы пьесы, как все остальные. Читки перед началом репетиций нужны исключительно для того, чтобы труппа ознакомилась с материалом. Не больше.

Но когда дело дошло до первого выхода Эндрю Андершафта, я оторвался от страниц и выдал полноценную игру. Краем глаза я заметил, что несколько человек из труппы покосились в мою сторону. Удивились? Режиссер не отрывал глаз от сценария.

Спустя два часа объявили перерыв на обед, после которого предстоял краткий разбор читки. Я поспешил уйти. Терпеть не мог светскую болтовню. По пути в паб Bowling Green меня нагнал Дэвид Свифт.

– Эй! Ты же выучил всю пьесу.

– Что?

– Всю пьесу. Ты выучил всю пьесу наизусть. Так?

– Ну да. Я думал, так и надо. А что, не надо было?

– Ой, только не надо гнать мне это «ах, я такой скромняга». Ты же все просчитал. Это было блестяще. Потрясающе. Все в шоке. Ну, кроме меня. Я-то знал, на что ты способен. Хилари в полном восторге. Хотела сама тебе сказать, но ты уже сбежал. А Клайв, я точно знаю, вообще на седьмом небе.

– Кто?

– Клайв! Режиссер. Которого ты хотел прибить.

– Да ну?

– Ах ты хитрый валлийский лис!

Дэвид порывался угостить меня ланчем, но я ответил:

– Спасибо, обойдусь. Лучше просто посижу в пабе.

Устроившись в Bowling Green со своей пинтой Newcastle Brown и сэндвичем с сыром, я осознал нечто важное. То, что постарался пронести с собой через всю оставшуюся жизнь. Самому мне так и не довелось сыграть Гамлета, но строки из этой пьесы часто приходят на ум. В тот день вспомнились вот эти: «…И в гибели воробья есть особый промысел. Если теперь, так, значит, не потом; если не потом, так, значит, теперь; если не теперь, то все равно когда-нибудь; готовность – это все».

Готовность – это все. Да! Способность принять судьбу и в конечном счете саму смерть – именно в этом и кроется подлинная сила. Впервые я прочел эти слова еще в 1950-х, в той чуждой мне школе-пансионе, где мы заучивали Шекспира словно Священное Писание. И только теперь я начал по-настоящему их понимать. Дисциплина и мастерство. Будь готов. Хватит себя принижать. Я начал говорить с собой совершенно иначе: «Эй, ты!» – «Кто, я?» – «Да, ты. Хватит! Чтобы я больше не слышал этот писклявый внутренний голосок. Ты прекрасно знаешь, что делаешь. Просто делай свое дело! »

Я сидел в пабе Bowling Green, потягивал пиво – и чувствовал, как меня отпускает гнетущее ощущение собственной никчемности. Пора было сказать себе: «Проснись и живи». После обеда я вернулся на репетицию. И наконец нашел ответ: никогда не опускать руки. Ни за что не сдаваться.