Формально Деринг выиграл дело – благодаря юридической лазейке, но в качестве возмещения ущерба получил всего лишь полпенни. Причина заключалась в том, что он действительно работал в экспериментальном блоке под началом нацистского доктора Менгеле. Сценарист Эдвард Анхальт от греха подальше изменил фамилию Деринг на Кельно.

Мне показали черновой монтаж, и я обнаружил, что Джека Хокинса[82] – героя моего детства и большого любимца отца – переозвучили. Хокинс играл судью, но из-за перенесенной операции по поводу рака горла его голос сильно ослаб. Проблема заключалась в том, что для дубляжа пригласили американского актера. Я возмутился, и тогда мне предложили озвучить эту роль самому. Голос Джека Хокинса я знал не хуже собственного и в итоге переозвучил его реплики для всего фильма. Отца это впечатлило больше, чем вся моя предыдущая карьера, – а в придачу он еще и лично познакомился с Хокинсом.

В 1973 году работа над «Судом королевской скамьи» закончилась, и я думал, что вряд ли меня еще куда-нибудь позовут. Уж точно не в Британии. Но затем, как гром среди ясного неба, раздался звонок: мне предложили роль в фильме «Девушка с Петровки» с Голди Хоун и Хэлом Холбруком в главных ролях[83] . Съемки начались в Вене, а потом мы перебрались в Голливуд. Была лишь одна загвоздка: Владимир Радженко, наш консультант по русскому произношению, познакомил меня с текилой. Мне казалось, что я нашел решение всех своих проблем – по крайней мере до тех пор, пока у меня не начались галлюцинации и я не стал медленно сходить с ума.

После первой же рюмки я чувствовал, что ко мне через всю комнату крадется чудовище. После второй невидимый монстр заползал прямо в мое тело, цепляясь за ноги. А затем наружу вырывалась другая личность – мстительный, язвительный, циничный, невыносимый тип, который сжигал за собой мосты и топтал чужие чувства.

И все-таки фортуна почему-то продолжала мне улыбаться. В начале 1970-х я много снимался, и обычно моя легкая диковатость с лихвой окупалась актерской игрой, которой я мог гордиться.

В 1973-м я сыграл в «Кукольном доме» вместе с Клэр Блум[84] , перед которой вся съемочная группа ходила на цыпочках. Ближе к финалу фильма есть сцена, где я – то есть мой герой – должен слететь с катушек. На площадке стояла рождественская елка, украшенная стеклянными игрушками.

– Можно я разобью одну игрушку? – спросил я режиссера.

– Бей что угодно, – бросил он без особого интереса. – Хочешь это отрепетировать?

– Нет. Зачем? Давай просто снимем, – сказал я. – Какой ракурс у камеры?