Вот финальный монолог из фильма.

ЛОРА. Я оставалась с тобой, потому что любила тебя. Я терпела, потому что не могла представить жизнь без тебя. Я чувствую себя разбитой. Пустым местом. Ничтожеством… Ты пьешь. Ты болтаешь. Ты подавляешь. Разглагольствуешь. Несешь бред… Я восхищаюсь твоей игрой и уважаю твой талант не меньше остальных. Но я не обслуживающий персонал для тебя. Я нечто большее. И я намерена выяснить, что именно. (Лора поворачивается, чтобы уйти.)

Все это стало лишь предвестником множества речей, которые мне и самому вскоре предстояло выслушать.

Как-то вечером в Лондоне, еще до переезда в Нью-Йорк, студийный капеллан застал меня в баре неподалеку от съемочной площадки. Как обычно, я пил в одиночестве.

– Привет, – сказал он, кивнув на мой стакан. – Я тоже когда-то глушил эту дрянь.

– Правда?

– Ага. Что у тебя там?

– Виски. Будете?

– Нет, нет. Хотя раньше я прикладывался.

Я посмотрел в свой стакан и увидел собственное отражение. Я был эгоистичной скотиной – молодым, надменным атеистом. Падре, человек мягкий и невозмутимый, снова кивнул на мой виски и сказал – без всякого проповеднического пафоса, словно рассуждал о погоде и сообщал бесспорный факт:

– Это тебя прикончит.

И ушел. Я сделал еще глоток и тут же выкинул его из головы.

Однажды днем, когда я был в Вене, Дженни позвонила мне в отель и сообщила, что кое-кто специально летит в Австрию, чтобы повидаться со мной.

– Кто? – спросил я. – С какой стати кому-то лететь в такую даль ради меня?

– Это Джон Декстер, – ответила она.

– Джон Декстер? – Я ушам своим не поверил. – Он что, собирается меня арестовать?

– Он хочет, чтобы ты играл в его нью-йоркской постановке «Эквуса».

– Почему я? – вырвалось у меня.

(«Эквус» – пьеса, в которой мальчика, выколовшего металлическим штырем глаза шести лошадям, отправляют к психиатру. Пьеса о безумии. И снова материал показался мне пугающе близким.)

– Он приезжает в субботу. Хочет с тобой поговорить. Больше я ничего не знаю. Встретишься с ним?

– Ладно. Где?

– В ресторане у оперного театра.

В субботу я пришел в ресторан и встретился со злобным Декстером.

Его первый вопрос прозвучал так:

– Какого черта ты сбежал с моей постановки?

– Потому что ты мерзкий и жалкий ублюдок. Вот почему, – ответил я.

– Да, дорогуша, так и есть. Но именно такой мерзкий и жалкий ублюдок тебе и нужен в режиссеры.

– Это еще почему?

– Потому что ты как актер куда лучше, чем сам о себе думаешь. Ты можешь быть лучше всех. Просто у тебя в голове валлийские бесы. Они тебя грызут изнутри. Из-за них ты и бухаешь. Кончишь как тот другой валлийский безумец, Дилан Томас, или как твой дружок Ричард Бертон.