– Я видел тебя утром – ты сошел с тротуара на проезжую часть, – сказал потом Майкл. – Ты рехнулся? Тебя же задавят. Почему нельзя идти по тротуару?

Мой ответ был ничуть не менее безумным:

– Мне так больше нравится. Я плохо переношу толпу.

Майкл спросил, нет ли у меня агорафобии.

– А что это такое? – спросил я.

– Боязнь открытых пространств, – ответил Майкл.

Признаться в истинной причине я не мог – испугался, что меня упекут в психушку. А правда заключалась вот в чем: я до паники боялся, что кто-нибудь выбросится из окна верхнего этажа, рухнет прямо на меня и убьет. Как и всякая фобия, логике это не поддавалось. Вероятность того, что меня раздавит падающее тело, была ничтожно мала. И тем не менее разные вариации этого страха преследовали меня с детства. В три года я то и дело пугался, что наш дом сейчас обрушится мне на голову, и убегал в сад.

Но теперь я был взрослым мужчиной, жил в большом городе и играл главную роль в серьезной бродвейской постановке. Надо было держать себя в руках.

Четырехнедельные репетиции «Эквуса» шли в театре Lyceum, а играть предстояло в Plymouth[97] . Премьера состоялась в четверг, 24 октября. В актерский состав вошли Питер Ферт – мальчик, ослепивший лошадей, Мэриан Селдес – судья, Фрэнсис Стернхаген и Майкл Хиггинс[98] – родители мальчика.

Джон Декстер был в ударе – то и дело жалил кого-то из труппы своим ядовитым языком. Американские актеры поначалу приходили в ужас, но со временем притерпелись. А я эту песню знал наизусть и хорошо представлял, как справляться. Я просто включал режим безмолвной, непробиваемой отрешенности. Эта броня была ему не по зубам. К тому же он понимал: если перегнет палку, я просто встану и уйду. Питер Шеффер, создатель этой странной пьесы, только улыбался. Он искренне наслаждался спектаклем.

Первые несколько дней все шло как по маслу.

Мэриан Селдес, представительница так называемой нью-йоркской театральной аристократии, была воплощением профессионального благородства. Она предложила мне экскурсию по Метрополитен-музею и Гуггенхайму. Высокая культура и все такое. В качестве ответного жеста я показал ей свои любимые злачные места. Мэриан отнекивалась, уверяя, что вообще не пьет крепкий алкоголь. Я пустил в ход все свое валлийское обаяние – и она согласилась попробовать. Не прошло и часа, как Мэриан нализалась саке и потеряла обе туфли. После этого Джон Декстер ее предупредил: «Никуда с ним не ходи. Я серьезно. Вообще никуда, ты поняла? Он же тебя угробит».

Состоялась премьера, и публика была в восторге. В ресторане Sardi’s закатили грандиозную вечеринку – по традиции именно там актеры ждут вердикта нью-йоркской прессы: казнить или помиловать. Клайв Барнс, капризное божествоThe New York Times, Робеспьер газетного цеха, одним взмахом пера-гильотины мог снести голову любой многообещающей постановке и даже заставить закрыть спектакль после первого же вечера.